Мне нечего ответить, кроме:
– Хорошо.
Он отключается.
Я стою посреди бульвара с телефоном в руке, и мне кажется, что летний воздух вдруг стал вязким и густым, как патока – им невозможно дышать.
Рядом тихо, почти шёпотом, звучит голос Светы:
– Он… кричал на тебя?
– Нет, – отвечаю, пряча телефон. – Просто… что-то случилось.
Света кивает, но её взгляд едва уловимо меняется.
Мы идём ещё какое-то время молча. Пыль летает в солнечных лучах, липкий ветер гоняет сухие листья по плитке, а внутри меня только одно – ожидание. Оно тянет кожу изнутри, как тонкая веревка.
Света первым делом нарушает тишину:
– Он приедет к тебе? – спрашивает она осторожно, делая вид, что просто уточняет.
– Да. Сказал, что важно, – отвечаю я, не вдаваясь в детали.
Света кивает, но больше не смотрит мне в глаза. Как будто боится, что я увижу то, что она привыкла прятать.
– Аня… – она останавливается у скамейки и опирается на спинку, глядя на дорогу, а не на меня. – Если… если хочешь, я могу остаться с тобой, пока он не приедет. Чтобы ты не одна сидела и не накручивала.
Я изучаю её профиль. Добровольная “поддержка”, но за ней – тень. И не только тревоги.
Я качаю головой.
– Спасибо, Свет. Но я правда хочу просто побыть одна.
Она глубоко вздыхает. Не обиженно – скорее, смиренно, будто так она и ожидала.
– Ладно. Как скажешь.
Мы медленно возвращаемся к моему дому. У подъезда она останавливается, поправляет лямку сумки, и я понимаю – разговор между нами как будто не закончен, просто перевернуть на другую страницу.
– Ты… держись, ладно? – говорит она тихо.
– Буду, – отвечаю.
– И если вдруг… ну, если станет хуже – позвони мне, не запирайся в себе.
Я киваю. И знаю, что всё равно не позвоню.
– Спокойной ночи, – говорит она.
– Спокойной, – отвечаю.
Света уходит, её шаги удаляются по тротуару, пока не растворяются в шуме.
И остаюсь – я. Только я.
Квартира встречает меня тишиной. Я ставлю сумку на пол, прохожу на кухню, открываю окно. Москва шумит, а внутри – пусто, но уже не так болезненно, как утром. Скорее, гулко. Как перед грозой.
Я делаю чай, но не пью. Сажусь. Встаю. Хожу по комнате.
Ждать – самое невыносимое состояние, хуже боли, хуже слез. Оно лишает воздуха.