Я усмехаюсь. Это смех человека, которому уже всё равно, как выглядит со стороны.
– А что ты хочешь увидеть, Сереж? Как я поем суп, посмотрю комедию и лягу спать? Чтобы ты успокоился и поставил галочку? – я качаю головой. – Я сейчас не подопечная и не девочка, которую нужно спасать.
Он делает шаг ближе.
Слишком близко.– Мне не нужна галочка, – говорит он тихо, но голос его звенит от сдержанной эмоции. – Мне нужно знать, что с тобой. Что у тебя внутри. Что ты чувствуешь. Почему ты отталкиваешь…
– Потому что я не могу иначе, – я режу, не давая ему договорить. – И у меня нет сил быть с тобой честной. И… – голос предательски дрожит, – я не хочу, чтобы ты сейчас меня спасал. Не ты.
Эта фраза попадает в него. Я вижу.
Он на секунду закрывает глаза.– Аня, я не уйду, – упрямо произносит он. – Я просто поднимусь, посажу тебя на диван, мы выпьем чаю…
– А я говорю нет. – я берусь за ручку домофона. – Я хочу побыть одна. Впервые за долгое время.
Он смотрит долго.
Слишком долго.Так, что у меня в груди всё сжимается.– Ладно, – соглашается он наконец глухо. – Будь по-твоему. Но знай: я не отступлю.
Я киваю – коротко, почти жестоко.
– Я и не прошу отступать. Я прошу отпустить меня на сегодня.
Я вхожу в подъезд.
Он остается снаружи.Дверь закрывается между нами резким щелчком.Глава 55
В дверь звонят настойчиво, но не громко – как будто человек за порогом сомневается, имеет ли право тревожить. Я какое-то время просто стою в коридоре, не двигаясь, и только потом открываю.
– Привет… – Света улыбается слишком быстро, чуть неуверенно. В руках – стакан с кофе и пакет с пирожными.
– Я тебе вчера звонила. Ты сказала, что можем погулять. Ты, возможно, и не помнишь, но… мы вроде договорились, – добавляет, заметив мой растерянный вид.
Я моргаю. Вчера всё было как в тумане. Кажется, она правда звонила. Кажется, я что-то пробормотала, лишь бы отстали.
– Свет, я сейчас… не очень в форме.
– Я понимаю, – она кивает сразу, слишком поспешно, будто боится, что я захлопну дверь. – Но дома одной только хуже. Всё равно же будешь думать, накручивать… А так мы просто пройдемся. Если не захочешь – вернёмся. Я не навязываюсь. Просто… – она на секунду опускает глаза, – я волновалась.
Такой тон невозможно оттолкнуть грубо. И невозможно отказать.
– Подожди минуту, я оденусь.
Лето в Москве стоит липкое. Даже утро тёплое, влажное. Я надеваю лёгкое платье, собираю волосы, беру сумку. Через пятнадцать минут мы бредем по бульвару: пыльная зелень, дети с мороженым, собаки, на скамейках пары, жара давит на плечи. И только мне кажется, что я вся – из ледяного воздуха.
Света идёт рядом, делая маленькие глотки из стакана. Некоторое время мы молчим. Потом она осторожно спрашивает:
– Ты не сердишься, что я пришла?
– Нет, – отвечаю. – Просто… немного устала.
– Я вижу. – Она вздыхает. – Ты будто исчезла. И из университета, и из сети, и вообще… будто выключилась. Я даже не знала, звонить ли. А потом подумала – если я не позвоню, ты и сама по себе пропадешь.
Я молчу. Виноватой себя не чувствую, но больно оттого, что она права.
– И работа… – продолжает Света так же осторожно. – Я слышала, что ты теперь не ходишь. Это из-за… руководства?