– Я журналист. Меня зовут… – она называет имя и быстро добавляет название портала, которое мне ничего не говорит. – Можно буквально пару вопросов? Это важно.
От слова «важно» становится холоднее. В моей жизни в последнее время всё «важное» всегда заканчивается плохо.
– Нет, – говорю я сразу. – Я не даю комментариев.
– Вы не обязаны «комментировать», – она чуть наклоняет голову, как будто сочувствует. – Я просто хочу уточнить. Сегодня ваш… близкий человек, Сергей Савин, встречался с Баратовым. Это правда?
У меня внутри что-то щёлкает.
Баратов.
Я слышала эту фамилию слишком много раз, чтобы она была просто звуком.
– Я не знаю, о чём вы, – отвечаю ровнее, чем чувствую.
– Правда? – она улыбается шире. – Но вы ведь… были рядом со старшим Савиным и теперь с его сыном. Все говорят, что вы очень близки.
«Все говорят» – и мне хочется засмеяться. Потому что если бы все видели, как мы «близки», они бы не говорили, а молчали. Или кричали.
Я разворачиваюсь и иду быстрее.
Она не отстаёт. Подстраивается под шаг, будто мы идём вместе, будто это не погоня.
– Отец Сергея… погиб в аварии, – продолжает она мягко, но на слове «погиб» у меня перехватывает дыхание. – И вот теперь Сергей встречается с человеком, с которым у Романа Савина был конфликт. Это смена курса? Попытка договориться?
– Оставьте меня, пожалуйста, – я слышу, как мой голос дрожит, и ненавижу себя за это.
– Анна, вы понимаете, что это выглядит… – она делает паузу, выбирая слово, – неоднозначно?
Я резко останавливаюсь.
– Вы сейчас что делаете? – спрашиваю тихо. – Вы меня пугаете, а потом говорите, что «неоднозначно»?
Она на секунду теряет улыбку, но тут же возвращает её на место.
– Я делаю свою работу.
– А я просто иду домой, – отвечаю. – И не хочу с вами разговаривать.
Я снова шагаю вперёд. И только сейчас замечаю, что у меня дрожат руки. Не от холода, от того, что за мной идут, как за добычей.
– Тогда один вопрос, – она ускоряется. – Вы поддерживаете Сергея в его решении? Вы вообще… на его стороне?
Я не успеваю ответить.
Потому что рядом резко тормозит машина.
Не такси. Не автобус. Чёрный, слишком дорогой для мокрой стоянки университета автомобиль. Дверь открывается еще до того, как он полностью останавливается.
И выходит Сергей.
Высокий, в темном пальто, без улыбки. Лицо будто высечено из того же камня, из которого когда-то был его отец – только моложе. Но взгляд… взгляд уставший. Злой. Слишком живой.
– Что здесь происходит? – спрашивает он, и голос у него такой, что у меня внутри всё сжимается.
Журналистка мгновенно оживает, как от электричества.
– Сергей Романович! – она делает шаг к нему, диктофон уже поднят. – Вы можете подтвердить факт встречи с Баратовым? Это было по инициативе…