Баратов встаёт навстречу – костюм ярче, чем нужно, запонки с логотипом, улыбка ровная, глаза ледяные.
– Сергей. Можно просто Сергей? Я слишком уважал вашего отца, чтобы выкать его сыну.
Я жму ему руку.
Интересно, как он говорит это без дрожи.– Как вам новая роль? Тяжело всё тянуть на себе? – спрашивает он, когда мы садимся.
– Вы из заботы? – уточняю.
Он сухо смеётся.
– Забота – громкое слово. Скорее, интерес. Мне интересно, каким будет Савин-младший. Таким же жёстким, как отец? Или более… гибким?
Я заказываю первое попавшееся.
– Моя задача – сохранить компанию. Не устраивать шоу.
– Похвально. Но вы знаете, ваш отец иногда… перегибал. Завод, например.
Я молчу.
– Фактически я купил пустые стены, – продолжает он. – Кто-то из ваших партнёров провернул не самый честный трюк.
Тахир.
Но он не должен догадаться, что я знаю.– Вы предлагаете мне извиниться? – спрашиваю.
– Я предлагаю не наступать на те же грабли. Сейчас мир смотрит на вас. Смерть такого игрока меняет баланс. Все проверяют, что стоит за фамилией.
– Вам тоже бы не понравилось, если бы проверяли вашу, – замечаю спокойно.
Он улыбается, но глаза ледяные.
– Видите? Вы больше похожи на отца, чем думаете.
Даже не представляет насколько.
Разговор – чистая разведка. Ничего конкретного.
Он щупает границы, я слушаю, куда он клонит.Через двадцать минут он встаёт:
– Подумайте. Лучше иметь партнёров рядом, чем врагов через стену.
– Подумаю, – отвечаю. – Возможно, с юристами.
Он усмехается, будто получил то, что хотел.
На выходе что-то резко мелькает сбоку:
– Сергей Романович? Можно пару вопросов?
Передо мной девушка-журналистка. Слишком молодая, слишком голодная глазами.
– Нет, – отрезаю и иду дальше.
Но она подстраивается под шаг:
– Это правда, что ваш отец хотел расторгнуть сделки с Баратовым? И что его смерть связана с этими конфликтами? И что вы теперь встречаетесь с конкурентом? Это смена курса компании?