– Хочешь, поговорим об этом?
– Все случилось так быстро. Невозможно предугадать, что сделает животное. Никогда. Я знал, что этот бык такой, но он никогда прежде не нападал.
– Ты ничего не мог сделать, – ответила она. – Ты ведь и сам знаешь.
– Оно не помогает, это знание. Я все прокручиваю случившееся в голове снова и снова. Должно было быть что-то, какая-то возможность.
– Ему было больно?
– Да. В конце было очень тяжко. Я рад, что это не затянулось надолго. Но я не понимал, насколько все плохо. Думал, он справится, выкарабкается. Мы всю жизнь прожили вместе.
– Вы всегда ладили друг с дружкой?
– Да, милая, ладили. Мы никогда не ссорились. Мы спорили порой, но до ссор не доходило. На другой день все заканчивалось. Мы соглашались по большинству вопросов. Даже без каких-то особых обсуждений.
– Вы никогда не думали о другой жизни?
– О какой, милая?
– Не знаю. Жениться, может. Разъехаться.
– Что ж. Однажды Гарольд заинтересовался женщиной, но ей понравился кто-то другой. Это было очень давно. Она все еще живет в городе, у нее двое взрослых детей. Он всегда считал себя тугодумом, полагаю. Возможно, изначально ничего бы не вышло. Гарольд был человеком привычки.
– Но у него были хорошие привычки, – откликнулась Виктория. – Правда же?
– По-моему, да, – согласился Рэймонд. – Он был замечательным братом.
– И он был добр ко мне, – сказала Виктория. – Я все жду, что он вот-вот войдет в эту дверь, скажет что-то смешное, и на нем будет эта его старая грязная шляпа, как обычно.
– Таким он и был, верно? – отозвался Рэймонд. – Мой брат всегда по-особому носил шляпу. Его можно было издалека узнать. За два квартала. О черт, я уже так по нему тоскую!
– Я тоже, – сказала она.
– Не верится, что когда-нибудь я перестану о нем тосковать, – признался Рэймонд. – От некоторых событий невозможно оправиться. Наверно, это одно из таких.
16
Когда он пришел домой после игр в сарае с Деной, дедушка уже улегся в своей спаленке в дальней части дома и, когда мальчик включил свет, приподнялся на локтях в фуфайке с длинными рукавами – седые волосы растрепаны, взгляд дикий.
– Выключи! – потребовал он.
– Что с тобой, деда?
– Плохо себя чувствую.
– Хочешь ужинать?
– Хочу, чтобы ты выключил этот чертов свет, вот и все.
Ди-Джей выключил свет и ушел на кухню. Сделал тост с кофе, отнес их на большой тарелке в спальню, но старик уже уснул.
Ночью он услышал, как дед встал. Долго сидел в туалете, затем прошаркал в спальню. Сквозь тонкую стенку мальчик слышал, как скрипят под его весом пружины кровати, потом старик закашлялся. А после харкал.
Утром, когда мальчик пришел проведать старика, тот не спал. Он казался тщедушным под тяжелым стеганым одеялом, седые волосы торчали в разные стороны, а руки, толстые и красные, видневшиеся из манжет фуфайки, безвольно лежали поверх одеяла.
– Ты будешь вставать, дедушка?
– Нет. Не хочется.