– Ну, она не ко мне обращалась.
– Тихо! – сказала Роуз.
Они вошли в переднюю, затем в гостиную, и Джой-Рэй с братишкой Ричи оглядывались по сторонам в изумлении и восторге, рассматривали мебельный гарнитур и висящие на стенах картины будто на выставке в городском музее. Они тихо и скромно сели с матерью на диван в цветочек – только глазами вокруг стреляли. Лютер хотел усесться в кресло-качалку, но оно оказалось чересчур мало для него, и Роуз принесла ему из кухни стул. Он аккуратно сел, проверив под собой сиденье рукой.
– Бетти, давай ты начнешь, – предложила Роуз. – Ты сказала, что хочешь поехать к тете. В чем дело?
– Дело в том, что он меня обижает, – ответила Бетти. – Он ударил меня ни за что. Я ниче ему не сделала.
– Никада я ее не бил, – откликнулся Лютер.
– О, теперь он врет!
– Я только слегка ее толкнул. Потому что она тоже кой-че мне сделала. Ну, она сказала, что я много ем.
– Когда это было? – спросила Роуз.
– С час назад, – ответила Бетти. – Джой-Рэй не съела свой ужин, и он давил на нее: «Ешь давай…»
– Я сказал: «Ешь давай, если хочешь быть сильной».
– Нет. Он сказал: «Ешь давай, или я все съем за тебя». Джой-Рэй сказала, что не хочет. Сказала, что устала от одинаковой еды. Так что он взял макароны с сыром с ее тарелки и съел все, глядя на нее. «В другой раз съешь», – сказал он. «А мне плевать», – ответила она. «Ты научишься не плеваться», – ответил он, и тут я встряла между ними, и он сказал: «Берегись!» – а я такая: «Нет, это ты берегись».
– А потом что было? – уточнила Роуз.
– А потом ниче не было, – сказал Лютер.
– А потом он меня ударил, – заявила Бетти.
– Вранье. Я только немного ее толкнул.
– Ты ударил меня по лицу. Я до сих пор это чувствую. Вот здесь.
Бетти поднесла руку к лицу и погладила щеку, а Лютер смотрел на нее, прищурясь.
Дети сидели на диване, и, казалось, их совершенно не интересовал разговор, будто их вовсе не касались эти вопросы, а если и касались, они никак не могли повлиять на исход дел. Сидели рядышком, разглядывая мебель и картины на стенах, почти не замечая троих взрослых.
Роуз встала, прошла на кухню и вернулась с тарелкой шоколадной помадки, протянула ее детям, прежде чем предложить Бетти и Лютеру. Снова села.
– Думаю, нам всем нужно остыть.
– Я просто хочу поехать к тете, – объявила Бетти. – Могу остывать там.
– А она хочет, чтобы вы приехали?
– Мы у нее уже бывали.
– Она будет вам рада сейчас?
– Думаю, да.
– Вы ей не звонили?
– Нет. Наш телефон не работает.
– Что с ним случилось?
– У него нет гудка.