– Ничего.
7
Вечером в субботу, в полседьмого, зазвонил телефон, и Рэймонд встал из-за кухонного стола, за которым они с Гарольдом ужинали стейками с жареной картошкой, взял трубку в столовой, где на стене на длинном проводе висел телефон, – это оказалась Виктория Рубидо.
– Ну и ну, это ты? – не поверил он.
– Да. Это я.
– Мы как раз заканчивали ужинать.
– Надеюсь, я вам не помешала. Могу перезвонить попозже, если хотите.
– Ты ничуть не помешала. Я рад тебя слышать.
– Как там погода? – спросила она.
– О, сама знаешь. Как всегда в это время года. По ночам начинает холодать, но днем еще хорошо. В основном так.
Он спросил ее, как погода у нее, в Форт-Коллинзе у подножия гор, и она ответила, что там тоже сухо и холодно по ночам, но дни пока теплые, и он ответил, что это хорошо, он очень рад, что она застала эти теплые деньки. Затем наступило молчание, и она сказала:
– Что еще происходит дома?
– Ну…
Рэймонд посмотрел в незашторенные окна в сторону построек и загонов для скота.
– На прошлой неделе мы отвезли годовалых волов на аукцион.
– Тех, что с юга?
– Верно.
– И они окупились?
– Да, мэм. Девяносто один доллар семьдесят пять центов на сотню фунтов веса.
– Как чудесно. Я рада.
– Неплохо, – признал он. – Ну неважно, а как там ты, милая? Что у тебя нового?
Она рассказала о лекциях и преподавателях, грядущем экзамене. Сказала, что один профессор так часто говорил «отнюдь», что студенты начали считать, сколько раз он это произносил.
– «Отнюдь»? – повторил Рэймонд. – Даже не знаю такого слова.
– О, это в смысле «совсем нет». Или «никоим образом». Да ничего не значит. Просто он так говорит.
– Хм, – задумался Рэймонд. – Никогда даже не слышал. Ну и как ты, завела там друзей?
– Не слишком много. Я чуть-чуть общаюсь с одной девочкой. И с комендантшей общежития, она всегда рядом.
– А мальчики?
– Я слишком занята. И мне это не интересно.
– А как там моя малышка? Как Кэти?
– С ней все хорошо. Я записала ее в университетский детский сад, она там, пока я на занятиях. Кажется, она начинает привыкать. По крайней мере, уже не жалуется.