Пути советского империализма. Советская экономическая система и основа внешней политики СССР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Студенты постигают марксистскую идеологию, ее материалистическую сущность. Экономика — базис. Все остальное — надстройка. Только это якобы дает ключ к разрешению всех мировых проблем.

В каком направлении будет развиваться победоносная революция, уже оправившаяся от ран, нанесенных Гражданской войной и периодом военного коммунизма?

На первом этапе победа завоевана. Какой ценой заплачено за эту победу? На этот вопрос профессура не дает ответа.

Выдержки из Маркса заучиваются студентами наизусть. Зазубрить и щегольнуть на лекции цитатой Маркса по памяти считается «хорошим тоном».

Утверждение Маркса о росте народонаселения в условиях коммунистических общественных форм вызывает недоумение у студентов. Группа студентов «Плехановки» принимала участие в подготовке материалов к пятилетнему плану развития промышленности. Один из элементов этой разработки — проблема народонаселения. Материалы Центрального Статистического Управления, проработанные при участии студентов, показывают, что за период (1914–1923 гг.) Россия потеряла 30,5 млн жизней[2]. Людские потери отбросили страну назад в поступательном темпе экономического развития. Каким же путем пойдет дальнейшее развитие экономической жизни страны?

На очередь поставлена коренная реконструкция всего народного хозяйства. Но откуда взять капиталы? Страна зажата в кольце ненависти, классовой вражды и страха.

Жирные нэпманы, эти «недорезанные буржуи», пользуются благами новой экономической политики. Их сытые лица, бобровые воротники и добротные шубы раздражают суровых победителей Гражданской войны.

Оппозиционная борьба партийных групп захватила широкие круги студенчества.

Какую роль сыграют троцкистская и бухаринская партийные группы в разрешении проблем экономического развития?

Преображенский — теоретик левой оппозиции, — предлагает зажать крестьянство жестокой политикой цен. Но крестьянство составляет 80 % населения. Как будет реагировать крестьянство, требующее золотого денежного обращения, на экономическую экспансию?

Блестящий Бухарин — кумир студенчества, — предлагает иной путь экономического процветания, основанный на свободном развитии, свободно складывающихся цен на рынке и постепенного «врастания кулака в социализм». Какой путь будет выбран?

Эти и другие экономические проблемы волнуют меня и моих друзей однокурсников.

В зале, на доске объявлений, вывешено сообщение о чистке. До этого циркулировали только слухи. Сообщение это уточнило сроки работы комиссии по чистке.

Официально чистка именуется «академической». Студентам, сдавшим зачеты в пределах установленного академического минимума, беспокоиться как будто бы нечего. Тем не менее, большинство встревожено. Студенты, имеющие связи с партийными органами и связи в Наркомпросе, утверждают, что чистка своим острием будет направлена на студентов, признанных политически не благонадежными. Реакция студентов различна. Часть из них, те, что прошли горнило Гражданской войны, настроены безразлично. Но многие явно приуныли. Очевидно, что основной удар со стороны комиссии будет направлен на студенческую интеллигенцию. По слухам, назначенный председателем комиссии по чистке, Долгов, бывший матрос, имеет уже «установки» партийных организаций о том, кто должен быть вычищен. Невольно всплывают в памяти смелые трактовки перспектив экономического развития, программы «левых» и «правых» теоретиков — Преображенского и Бухарина. Посеяны вражда и страх. Все это будет теперь вариться в котле чистки. Теория классовой борьбы требует жертв…

Мой ближайший друг по институту однокурсник Леонид совсем упал духом. Он обеспокоен своим не пролетарским происхождением. Его отец в прошлом довольно видный общественный деятель, по политическим взглядам примыкал к партии социалистов-революционеров. Это, конечно, известно комиссии по чистке и может сказаться на судьбе Леонида.

Мы решаем пренебречь лекциями и поехать домой к Леониду. Переполненный трамвай довозит нас до Петровского парка. Дома никого нет, и мы можем, никому не мешая, снова обсудить волнующие нас проблемы.

Вспоминаются наши диспуты с другими студентами о пресловутых «ножницах». Мы с Леонидом сходимся в пессимистической оценке экономической обстановки. Цены на промышленные товары растут, намного опережая цены на сельскохозяйственные продукты. Кривая разрыва ширится. Что дальше? Бюрократизация государственного аппарата управления прогрессирует. Какими путями можно выровнять цены? Вполне очевидно, что партия не откажется от государственной монополии промышленного производства и от вооружений. В этом случае охват всего хозяйства государственными монополиями неизбежен. Что утверждает Преображенский? Монополия, всеобщая государственная монополия позволит проводить политику цен, которая будет лишь другой формой налогового обложения. На разговорном языке это означает провозглашение безудержной спекуляции на ценах.

Непомерно разбухшие расходы на управленческий аппарат и армию можно финансировать только путем все большей эксплуатации населения. Очевидно, что только этот путь остается у советской государственной системы. Неизбежность основных экономических законов будет диктовать и социально-экономическую политику.

Нам представляется, что партия оденет на шею народу монопольную политику цен. Внутрипромышленное накопление будет определяться не качеством и эффективностью работ, а в решающей степени политикой цен.

Всеобъемлющая монополия дает рост бюджетных поступлений.

Крестьянство, лишенное права собственности на землю и орудия производства, будет сломлено, даже если для этого потребуется принести в жертву десяток миллионов жизней зажиточных крестьян. И тогда круг монополии будет замкнут. Конечно, это один из возможных путей экономического развития, но он не единственный. Ленин утверждает: всякая монополия — это застой, загнивание; монополистический государственный капитализм — это военная каторга для рабочих. Подобные высказывания говорят сами за себя, но Ленин тяжело болен, а его смерть может многое изменить…

Я хожу по залу, ожидая вызова. В одной из аудиторий заседает комиссия по чистке. Возле двери группа студентов, ожидающих своей очереди. Они взволнованы. Один из них, Михайлов, самый красноречивый студент нашего курса. Он полон революционного горения, на семинарских докладах говорит с упоением, захватывая аудиторию смелостью своего поверхностного толкования экономических проблем. Сторонник теории Преображенского, Михайлов ярко рисует заманчивые картины достижения высокого уровня государственного накопления посредством монополий.

Цены. Диктат принудительно низких цен на сельскохозяйственную продукцию и высоких цен на промышленные товары. В этом, по мнению Михайлова, залог успеха и быстрых темпов экономического развития.

Цены — рычаг, который сделает переворот и двинет вперед промышленное развитие и обеспечит торжество коммунизма во всем мире. Организационно сильная партия и борьба с проявлением всякого либерализма в политике плюс диктат цен в экономике, — в этом успех и вершина того здания, которое рисуется его возбужденной фантазией. Видная внешность, приятный голос и манера говорить выгодно дополняют зажигательные речи Михайлова. Ярый враг всякой демократии, поклонник партийной дисциплины, он преклоняется перед силой партийного аппарата.

У доски объявлений комиссии по чистке я вижу Таню К., просмотрев объявление и список студентов, вызываемых в этот день в комиссию, Таня подошла ко мне.

— Сегодня будет решаться судьба — останусь ли я в этих стенах? — сказала она с грустью.

— Мои старики очень болезненно все переживают. Ведь, кроме меня, у них никого нет и нет другого утешения. Я их поддержка и в будущем кормилица. Папино здоровье последнее время из рук вон плохо. В его возрасте трудно работать ежедневно по 12 часов. В Центросоюзе такая неразбериха. Все пишут, море бумажек…

Я стараюсь рассеять ее мрачное настроение. Но у меня самого сложилось впечатление, что партия организует чистку, чтобы посеять страх. Люди те, которые чистят, и те, которых чистят, боятся друг друга. Первые боятся, как бы не просмотреть, кого нужно вычистить, боятся, чтобы их не обвинили выше сидящие. Вторые боятся первых и окружающих. В этом заложено порочное начало во всем, что происходит. Все мы бьемся в силках, расставленных с нашей же помощью. Интриги, доносы, копанье в биографии близких тебе людей, разбор твоего поведения, даже внешности. Деловитость, страшная занятость, а глубже посмотреть — на что уходит время? Тьма разговоров, решений. В институтах, на заводах, в учреждениях, даже в деревнях — везде эти бесчисленные решения и подозрительность. Люди перенапрягаются в сутолоке мнимой деятельности. На всех обрушилась лавина страха и ненависти.

Из кабинета комиссии по чистке вышел Вышинский. Его рыжеватые, коротко подстриженные усы как-то особенно топорщились и пенсне угрожающе поблескивало. Замкнуто и холодно окинул Вышинский взглядом толпящихся у дверей студентов и подчеркнуто деловой, энергичной походкой прошел в кабинет декана. Очевидно, он инструктировал Долгова.

На лекциях Вышинский в ярких красках рисует все эти утопические теории социализма — Фурье, Кампанелла, Томаса Мора и других. Читает он свой предмет — историю развития коммунистических учений — интересно. В прошлом меньшевик, теперь делает карьеру — назначен председателем центральной комиссии по очистке студентов.

[2] Ленин, в своем письме к членам ЦК, еще 24 октября 1917 г. писал: «Нельзя ждать! Можно потерять все. Было бы гибелью или формальностью ждать колеблющегося голосования 25 октября. Правительство колеблется. Надо добить его, во что бы то ни стало». В.И. Ленин. Сочинения. Т. 21. С. 362.