Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Роджер не был ни скупым, ни расточительным, и, хотя щедрость была от природы в его характере, от родни со стороны матери он унаследовал весьма здравое уважение к ценности денег. Поэтому позже, раздеваясь в своей комнате, он не мог удержаться от мысли, что богатство Изабеллы, заключавшееся в золоте и драгоценностях, заметно улучшает их виды на счастливое и безмятежное будущее.

Около тридцати тысяч фунтов – сумма не маленькая, неплохое начало для семейной жизни. Теперь он избавился от единственного тревожившего его вопроса. Роджер понимал, что выбора у него и не было, поскольку честь дворянина не позволяла ему ответить ей иначе; но он охотно взял бы ее в жены и за одну только красоту и милый нрав, теперь же оказалось, что она еще и принесет ему немалое состояние. Он был убежден, что, откладывая на месяц свадьбу, более чем выполняет предсмертную просьбу сеньоры Пуэблар, тревожившейся о благополучии своей подопечной. Но он почти не сомневался, что Изабелла уже не передумает. Поэтому, засыпая, Роджер решил, что ему чертовски повезло.

Теперь, когда они приближались к концу своего путешествия по суше, больше не было нужды щадить лошадей, и потому в четверг и пятницу они совершили два длинных перегона, провели ночь в Салоне и прибыли в Марсель поздно вечером двадцать второго мая.

На следующее утро Роджер спозаранку отправился в гавань, разузнать о кораблях, направляющихся в Леггорн. Оказалось, корабль, идущий в тосканский порт, выйдет из гавани не раньше двадцать восьмого числа. Это был красивый четырехмачтовый барк, уже некоторое время стоявший в порту, пока на нем производился небольшой ремонт. Узнав, что капитана часто можно встретить в кафе «Акажон», Роджер отправился туда завтракать, надеясь застать его там.

В кафе ему сообщили, что капитан редко появляется раньше десяти часов, так что, дожидаясь его, Роджер решил воспользоваться случаем узнать последние новости. В отличие от мелких городков, где ему приходилось останавливаться по пути из Парижа, здесь газетные листки и памфлеты имелись в изобилии, и за едой он просмотрел несколько штук.

Три сословия не особенно продвинулись в своих обсуждениях, все еще продолжалась грызня по вопросу об отдельной или совместной проверке верительных грамот. Ле Шапелье, депутат из Бретани от третьего сословия, предложил для прекращения дальнейших споров объявить, что законными представителями будут признаны лишь те, чьи полномочия удостоверены объединенным собранием. Но все же возобладала более умеренная точка зрения, и восемнадцатого мая были назначены комиссары для совещания с представителями дворян, в то время как представители духовенства присутствовали при дебатах, соблюдая дружелюбный нейтралитет.

Позавтракав, Роджер завел беседу с состоятельным на вид господином, который представился судовладельцем по имени Голар.

Когда Роджер заметил, что его приятно удивили спокойствие и порядок в городе после всех зловещих слухов, господин Голар мрачно покачал головой:

– Пока санкюлоты притихли. Теперь, когда Генеральные штаты наконец собрались, они ожидают, что их представители завоюют для них землю; но, поскольку этого никто сделать не в силах, скоро они опять выйдут безобразничать на улицы. Побывали бы вы здесь в апреле!

Роджер впервые услышал выражение «бесштанные» применительно к толпе, но это было, безусловно, довольно точное название для жалкого, одетого в лохмотья сброда, кишевшего в бедных кварталах крупных городов Франции. Предложив собеседнику понюшку из своей табакерки, Роджер спросил:

– Так, значит, здесь действительно были серьезные беспорядки?

– Временами многие из нас опасались, что они спалят весь город с нами заодно, – ответил господин Голар, с одобрительным видом взяв понюшку крепкого нюхательного табака Роджера. – Неприятности начались, когда дворяне собрались на выборы своих депутатов в Генеральные штаты. Толпа окружила Дворянское собрание и так разбушевалась, что ее невозможно было утихомирить. Собрание пришлось прервать, и дворяне, вынужденные спасаться через черный ход, спешили как можно незаметнее разойтись по домам. Но санкюлоты вместо того, чтобы успокоиться, стали выискивать тех, кто был им особенно ненавистен, вламывались к ним в дома и все там разоряли. Среди прочих их особую ярость вызывал епископ Тулонский. Ему удалось скрыться, переодевшись рыбной торговкой, но они полностью разграбили его дворец и сбросили в море его лошадей и экипажи.

– Но что же делали в это время военные? – осведомился Роджер.

– Они собирались в нескольких местах, но скоро мятеж приобрел такой размах, что начальство сочло неблагоразумным рассеивать войска. Мэр приказал одному из отрядов стрелять в толпу, но в результате его вырвали у защищавших его солдат и тут же зарубили самым зверским образом. Гарнизоном командовал граф де Караман; он сделал все, что мог, но его люди вскоре были подавлены превосходящими силами противника. Ему удалось вывести уцелевших и укрыться вместе с ними в крепости. Многие из мятежников были вооружены, так что они осадили крепость, где граф и его люди неизбежно погибли бы, если бы он не послал за господином Мирабо, умоляя его вмешаться.

– Значит, это правда, – спросил Роджер, – что граф Мирабо сумел обуздать бунтовщиков одной лишь силой своего красноречия?

– Если бы не он, крепость наверняка бы сожгли и много человеческих существ погибли бы в ней ужасной смертью. Ему удалось также прекратить мятеж в Эксе, когда войска не смогли справиться с бунтом. Но у нас даже этот златоуст оказался не в силах помешать дальнейшему распространению анархии и насилия. Еще много дней группы санкюлотов повсюду жгли дома, грабили, избивали и даже убивали тех, кого считали противниками их жуткой пародии на свободу; хорошо одетым людям было весьма опасно появляться на улицах или даже выглядывать в окна.

– Что вы думаете о графе Мирабо? – спросил Роджер.

– Безусловно, это очень способный политик, и хотя он и кумир толпы, но сам, по-моему, далеко не экстремист. Но здесь все считают, что ему нельзя доверять. На мой взгляд, своим избранием он обязан тому, что наши марсельцы вечно жаждут действий, – по ним, пусть уж лучше нашим представителем будет талантливый плут, чем честный человек, не наделенный выдающимися способностями.

– Если третье сословие все-таки добьется совместного голосования, у него, видимо, будут немалые шансы стать новым государственным лидером.

– Будем молиться, чтобы это у них не прошло, – отозвался господин Голар весьма твердо. – Если такое случится, более умеренные взгляды окажутся в меньшинстве и власть в государстве захватят экстремисты, прикрываясь видимостью законности. Через год в городах будет править толпа, а в деревнях – крестьяне, и лекарство от всех наших хворей окажется бесконечно хуже самой болезни.

– Какое решение вы бы предложили?

– Ни один здравомыслящий человек не станет отрицать, что для оздоровления страны необходимы самые обширные реформы. Но умирающему от голода нельзя позволить объедаться непрожаренным мясом. Голод следует утолять постепенно. То же самое применимо и к делам государства. На мой взгляд, должна быть не одна палата и не три, а лучше всего две, как в Англии. Тогда, какие бы кардинальные меры ни предлагались нижней палатой, верхняя могла бы сгладить их остроту, сделав их осуществимыми на практике, прежде чем придать им силу закона.

Роджер уже не в первый раз слышал предложения именно такого решения проблемы, поскольку почти все ведущие французские политики-реформаторы были искренними почитателями английской системы; очень большая часть представителей французских средних классов вместе с господином Голаром были озабочены необходимостью обширных реформ, но в то же самое время предпочитали, чтобы эти реформы проводились обдуманно и поэтапно, чтобы не расшатать национальную экономику.

Как только судовладелец умолк, в кафе вошел рослый чернобородый человек, оказавшийся капитаном барка. Тут выяснилось, что встреча Роджера с господином Гола-ром была большой удачей, ибо он и был владельцем барка. Вследствие этого они скоро договорились о перевозке Изабеллы и ее спутников вместе с каретой и лошадьми в Леггорн за весьма разумную плату, и Роджер вернулся в гостиницу рассказать обо всем своей невесте.

Несколько дней ожидания, пока корабль будет готов к отплытию, они провели, исследуя город и совершив множество приятных экскурсий. Изабелла, приехавшая из Испании через Бордо, утверждала, что тамошние здания, театр и гавань несравненно лучше марсельских, но что окрестности здесь гораздо живописнее.

Теперь их окружал настоящий юг, страна олив, виноградников, тамариска, мимозы и оштукатуренных домиков лимонного цвета с плоскими крышами. Изабелла удивительно расцвела здесь, и Роджер не уставал любоваться ею, пока они проезжали по пыльным дорогам вдоль берегов голубого Средиземного моря. Но душными, жаркими ночами бывали минуты, когда он не мог не пожалеть, что не поймал ее на слове и не обвенчался с нею, отыскав первого попавшегося протестантского пастора. Он замечал, что на ней тоже сказывается напряжение неразделенной страсти, а так как они проводили все часы бодрствования в обществе друг друга, облегчения этому напряжению не предвиделось.

Он нетерпеливо подсчитывал, сколько времени займет у них переезд во Флоренцию, а оттуда в Англию, хотя и понимал, что все эти подсчеты неизбежно носят самый приблизительный характер, потому что многое зависит от условий плавания под парусами, от ветра и погоды. Когда наступило двадцать седьмое число, он испытал огромное облегчение при мысли, что скоро они снова двинутся в путь.

Кетцаль в Марселе большую часть времени исследовал город вместе с Эрнандо и развлекался от души; но теперь, вспомнив длительность, неудобства и убожество своего переезда через Атлантику три года назад, никак не хотел вступить на корабль. Лишь нежные уговоры Изабеллы помогли ему преодолеть страх, и в этот день они переночевали на борту; затем, ранним утром двадцать восьмого мая, судно вышло из гавани в направлении островка, где находилась знаменитая тюрьма – замок Иф. Плавание проходило без происшествий; море было спокойно, ветер попутный, и во второй половине дня тридцатого числа они бросили якорь в живописной гавани Леггорна, Фортецца-Веккия – Старой крепости.

Ни Роджер, ни Изабелла не бывали прежде в Италии и, сойдя на берег, были поражены контрастом между Марселем и Леггорном. Марсель, строившийся беспорядочно, не мог похвастать большим количеством памятников древности или красивых образцов архитектуры, тогда как Леггорн своим превращением в большой город был обязан преимущественно богатству и отменному вкусу семейства Медичи, и многие дома и церкви здесь были отмечены спокойной элегантностью великих флорентийских зодчих. В то время как подавляющее большинство обитателей французского порта были одеты плохо и неряшливо, выглядели подавленными и угрюмыми, тосканцы были намного чище, лучше одеты и занимались своими делами с веселым и довольным видом.

Роджер занял комнаты на постоялом дворе неподалеку от собора, чей прекрасный фасад спроектировал Иниго Джонс, пока изучал архитектуру в Италии, прежде чем его гений воплотил многие изысканные черты флорентийского стиля при строительстве многочисленных зданий, которыми он позднее украсил Англию. Поскольку влюбленные хотели осмотреть город, но не могли задерживаться здесь больше чем на одну ночь, они оставили Марию и Педро разбирать вещи и, наняв карету с чичероне, говорившим по-французски, отправились с Кетцалем на прогулку.