Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Роджеру стало стыдно при виде столь самоотверженной любви, но он знал, что его долг – указать ей оборотную сторону этого брака, к которому она так стремилась, и он заставил себя продолжать:

– Деньги – низменная вещь, но часто счастье зависит от того, обладает ли человек, по крайней мере, достаточным их количеством, чтобы жить соответственно своему воспитанию. Ты с детства была окружена величайшей роскошью, а я далеко не богат. Мое сердце будет разрываться на части, если я буду видеть, как ты тоскуешь по тем вещам, к которым привыкла и которые я не смогу тебе предоставить.

– Этого я не боюсь. Я ненавижу все показное, и у меня достаточно простые запросы. Судя по твоим рассказам, у тебя есть постоянный доход, и, хотя он невелик, от голода мы не умрем. К тому же, так как ты – единственный сын, а отец твой – человек состоятельный, можно предполагать, что, если ты женишься, он увеличит твое содержание. Но сделает он это или нет, как бы ни гневался на меня мой отец за то, что я вышла замуж без его согласия, он слишком любит меня, чтобы не дать мне средств на пристойную жизнь.

– Так ты думаешь, что через некоторое время твои родители простят тебя? – спросил Роджер в изумлении.

– Мать не простит – она глубоко религиозна и под каблуком у своего духовника. Но отец совсем другой. Он уже слишком стар и слишком многого достиг в жизни, чтобы оставаться рабом своего честолюбия. Естественно, ради славы нашего рода он хотел бы для меня подходящей партии, но я уверена, мое счастье для него важнее подобных второстепенных соображений. Ему нечего будет стыдиться моего брака с достойным джентльменом, сыном английского адмирала, а широта взглядов не позволит вопросам религии заслонить отцовскую привязанность.

По ее словам выходило, что перспективы у них куда лучше, чем Роджер осмеливался вообразить при подобных обстоятельствах. Все инстинкты говорили ему, что он может без дальнейших угрызений совести принять эту прелестную, богатую, нежную невесту; но в ушах у него все еще звучали слова умирающей сеньоры Пуэблар. Правда, речь уже не шла о том, чтобы сделать Изабеллу своей любовницей, когда их отношения неизбежно навлекли бы на нее несчастье и позор; но сеньора, очевидно, была убеждена, что, если дать Изабелле время, пламя ее страсти постепенно угаснет. Не обязан ли он дать ей такую возможность, прежде чем они совершат столь непоправимый шаг, который перевернет всю ее жизнь? Думая об этом, он сказал:

– Поскольку существует возможность, что твой отец в конце концов примирится с тобой, возможно, будет лучше, если ты сперва напишешь ему, объяснишь все обстоятельства и попросишь согласия на наш брак, хотя бы и давая понять при этом, что в любом случае не переменишь решения. Тогда у него будет меньше оснований для обиды и он, возможно, согласится с нашими планами.

– Нет! – вскричала она поспешно. – Этого я не сделаю. У меня слишком много родни, а у него – слишком много могущественных друзей, чтобы я могла так рисковать. Кто-нибудь из них обязательно узнает, где мы, и постарается отнять меня у тебя. Они не постесняются даже применить силу, если не помогут другие средства.

Он заставил себя привести еще один довод:

– И все же я против венчания украдкой. Такая свадьба недостойна тебя. Согласишься ли ты довериться мне до тех пор, пока я смогу отвезти тебя в Англию, к моей матери? Я не сомневаюсь, что она непременно полюбит тебя и мы сможем пожениться там с подобающей торжественностью и веселым застольем; здесь, во Франции, на это не приходится надеяться в нашем положении.

– Я бесконечно верю тебе, – улыбнулась она. – Теперь, когда мы обручены, я не тороплюсь выйти за тебя. Я готова сделать это хоть завтра, если ты пожелаешь; но, если ты предпочитаешь подождать месяц-другой, я буду терпелива – радостное ожидание более чем вознаградит меня.

– Черт возьми! Я вовсе не предпочитаю ожидание! – вырвалось у него. – Я и представить себе не могу, где взять силы, чтобы перенести такую долгую отсрочку, прежде чем ты станешь моею. Но чувство приличия говорит мне, что это необходимо.

– Я думаю, ты прав. Твое добровольное самоограничение заслуживает восхищения, и я еще больше люблю тебя за это. Но чем скорее мы сможем оказаться в Англии и стать мужем и женой, тем будет мне приятнее.

– Боюсь, что прежде я обязан доставить письмо ее величества, – сказал он с непритворным вздохом.

Она кивнула:

– Я не забыла об этом. Из-за твоей раны письмо и так сильно задержалось. Отправимся же завтра во Флоренцию и, как только твоя миссия будет завершена, найдем в Леггорне корабль, который отвезет нас в Англию. Но мы должны быть очень осторожны, пока будем во Флоренции. Великая герцогиня, дочь покойного короля Испании Карлоса Третьего, выйдя замуж, взяла с собой во Флоренцию мою тетку как одну из своих фрейлин. Года через два тетя вышла замуж за флорентийского дворянина по имени граф Фрескобальди и живет там до сих пор. Если она прознает, что я в городе, то станет удивляться, почему я не поселилась у нее в палаццо; а если ей станет известно, что я остановилась в гостинице в обществе красивого англичанина вместо дуэньи, нам придется совсем плохо.

Поразмыслив, Роджер сказал:

– Может быть, будет безопаснее тебе остаться в Марселе, пока я отвезу письмо его высочеству; хотя мне очень не хочется оставлять тебя одну, особенно теперь, когда во Франции так неспокойно.

– О нет! – вскричала она и схватила его за руку, охваченная внезапной тревогой. – Умоляю тебя, никогда больше не покидай меня. Я этого не вынесу. В душе я уже твоя жена и готова на все лишения. Но если мы расстанемся хотя бы на неделю, я умру от беспокойства, страшась, что случится что-нибудь ужасное и помешает тебе вернуться ко мне. Нет! Ты должен ехать во Флоренцию, но и я поеду с тобой.

– Тогда лучше ехать под вымышленным именем, и постараемся покончить с этим делом как можно быстрее.

– Ты прав и в том и в другом, – немедленно согласилась она. – Я не успокоюсь, пока мы не окажемся на корабле, плывущем в Англию. А теперь расскажи мне еще о стране, которая готовит для меня сладчайшее будущее. Мне не терпится услышать абсолютно все.

Он рассмеялся:

– У нас есть обычай: сразу после обручения нужно поцеловаться. Мы еще не сделали этого и вряд ли можем осуществить это здесь, на видном месте. Вернемся в гостиницу, чтобы я мог наконец отдать дань красоте моей прекрасной невесты.

Когда они возвратились, Роджер достал драгоценное кольцо, подаренное ему Мадам Марией Антуанеттой. Оно было немного великовато для безымянного пальца Изабеллы, но она пришла от него в восторг; Роджеру было приятно думать, что Фортуна дала ему возможность подарить ей столь ценное украшение, купить которое было бы ему не по средствам.

В тот вечер после ужина она попросила его вытащить из-под ее кровати два тяжелых, кованых сундука. Он много раз их видел, они путешествовали в потайном отделении под фальшивым дном ящика под козлами, но каждый вечер их относили в комнату Изабеллы, и вместе с нею они проводили ночь под защитой Педро или Эрнандо, спавших, завернувшись в одеяло, у порога ее комнаты.

Опустившись на колени, она выбрала три ключа из связки, которую носила на поясе, и открыла тот сундук, что побольше. Роджер, естественно, предполагал, что в нем находятся деньги, но его положительно ошеломили количество и ценность хранившихся там монет. Помимо нескольких столбиков серебряных экю на ежедневные расходы, сундук на три четверти был полон испанского золота. Стоимость большинства монет равнялась пяти фунтам стерлингов; они были величиной с крону и весили не меньше унции. Большая часть их была отчеканена в Америке, на них была изображена голова короля Карлоса III с особыми отметками Мексики или Перу. Он никогда еще не видел такого количества золота и не мог даже приблизительно оценить его общую стоимость.

Глядя на него снизу вверх, Изабелла рассмеялась:

– Это основная часть содержания, которое посылал мне отец в последние годы. Я жила при дворе преимущественно за счет ее величества, так что мне не нужно было столько денег. Здесь, должно быть, не меньше тысячи дублонов; видишь, нам не придется бедствовать первое время.

Повернувшись к маленькому сундучку, она выбрала другой ключ и отперла его. Здесь лежали драгоценности: нитки жемчуга, распятия, инкрустированные драгоценными камнями, дюжины перстней, украшения для волос, шеи, рук и корсажа. Она открывала один футляр за другим; бриллианты, изумруды, рубины и сапфиры сверкали и переливались при свете свечей. Она снова засмеялась:

– Все они – мои. Большинство их оставила мне в наследство двоюродная бабушка, герцогиня Альба. Если их продать, получится по меньшей мере сто тысяч экю, так что я у тебя не совсем бесприданница. Если понадобится, мы сможем продавать их понемножку, чтобы позволять себе иногда небольшие излишества.