Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Изабелла обезумела от горя, и Роджер взял на себя организацию похорон. Мускулы его ноги постепенно возвращались к жизни, так что он уже мог довольно быстро передвигаться, опираясь на палку. Он велел Марии уложить свою хозяйку в постель в соседней комнате и отнести туда все вещи; свои же вещи приказал Педро перенести в отдельный номер. Кетцаля он отправил на реку ловить рыбу вместе с Эрнандо. Затем он поговорил с гробовщиком, приказал уложить сеньору посреди комнаты, в окружении свечей, дал священнику денег, чтобы тот прислал людей читать молитвы возле ее тела, и назначил время, когда на следующий день должны были состояться похороны.

До самых похорон он не видел Изабеллу. На похоронах она была закутана в черную кружевную мантилью, такую густую, что невозможно было разглядеть выражение ее лица, но казалось, к ней вернулось спокойствие духа, и во все время церемонии она вполне владела собой. Когда Роджер подал ей руку, чтобы усадить в карету, она слегка пожала его руку, но ничего не сказала, только тихо поблагодарила за помощь. По возвращении он проводил ее до комнаты, но она не пригласила его внутрь, они расстались у двери. Он думал, что она, возможно, пошлет за ним вечером, но этого не случилось, и он снова поужинал в одиночестве, с некоторой тревогой ожидая дальнейших событий.

В десять часов утра во вторник она прислала к нему Кетцаля с запиской, где говорилось только, что она хотела бы поехать покататься с ним и не будет ли он так любезен заказать фиакр и зайти за нею через полчаса.

Придя в ее комнату, он нашел ее уже готовой для выхода, но, к его удивлению, ее одежда была совсем не траурной. Уловив его мысль, она сказала с улыбкой:

– Я решила с сегодняшнего дня начать новую жизнь, а вместе со старой отбросила и траур.

Это заявление весьма встревожило Роджера, но он попытался скрыть свое беспокойство и несколько неуклюже ответил:

– Я тоже всегда чувствовал, что мертвые, вероятно, предпочли бы, чтобы мы вспоминали их счастливыми, вместо того чтобы украшать себя мрачными символами в их память.

Затем он предложил ей руку, чтобы идти вниз.

Выходя из комнаты, она заметила:

– Я не беру с собой ни Марию, ни Кетцаля. Пусть они раз и навсегда поймут, что я теперь вольна быть с тобой наедине, когда захочу.

Подобный намек на предполагаемый характер ее новой жизни удвоил его тревогу, и, слишком хорошо помня обещание, данное сеньоре Пуэблар, он серьезно сказал:

– И все же, дорогая, я очень опасаюсь скомпрометировать тебя.

– Я так и думала, потому что очень хорошо тебя знаю, – улыбнулась она. – Но едва ли меня может скомпрометировать поездка в экипаже среди бела дня; а скоро нам уже не нужно будет беспокоиться о таких вещах.

Ее слова одновременно и ободрили, и опечалили его. По-видимому, сеньора Пуэблар переоценила страсть к нему Изабеллы или же чувство долга у сеньориты было столь сильно, что она не собиралась позволить себе изменить дону Диего до свадьбы. Он боялся, что для выполнения обещания ему потребуется величайшее напряжение силы воли, но теперь казалось ясным, что она, хотя и намерена как можно лучше провести оставшиеся дни с ним, но отнюдь не предполагает воспользоваться своей новообретенной свободой, чтобы позволить ему стать ее любовником. Он был избавлен от мучительной борьбы со столь восхитительным искушением, но облегчение в значительной мере омрачалось горестной мыслью, что через несколько дней она окажется на корабле, направляющемся в Неаполь, и будет потеряна для него навсегда.

Они выехали из города через ворота Крийон и, повернув влево, вдоль высокой зубчатой стены достигли берега реки. Через некоторое время они оказались на небольшой возвышенности, откуда открывался прекрасный вид на широкий, бурлящий водоворотами поток. Здесь Изабелла приказала кучеру остановиться.

Снова был великолепный солнечный день, и несколько минут они в молчании любовались видом сверкающих вод и дальнего берега.

Затем Роджер украдкой взглянул на Изабеллу. Одна мысль о том, что скоро он ее потеряет, причиняла ему физическую боль в области солнечного сплетения. Здесь, на ярком южном солнце, ее кожа больше не казалась болезненно-желтой, она приобрела прелестный золотисто-смуглый оттенок. На черных кудрях играли солнечные блики; у нее были полные, влажно-красные губы и тонко очерченный профиль. И он знал, что она – самая нежная, самая искренняя и очаровательная спутница.

Обернувшись, она поймала его взгляд и сказала:

– Что же, ты все еще не спросил меня, какой будет моя новая жизнь.

– Расскажи, – улыбнулся он. – Мое единственное желание – чтобы ты была счастлива.

– В таком случае твое желание исполнилось, – улыбнулась она в ответ. – Ведь мое счастье зависит только от тебя. Я решила, что не поеду в Неаполь. Вместо этого я собираюсь стать тебе самой преданной женой.

Глава 9

Средиземноморская идиллия

Если бы у экипажа вдруг отвалилось дно, Роджер не чувствовал бы себя более потрясенным. С самого начала возможность жениться на Изабелле представлялась столь фантастичной, что он даже не задумывался об этом. Конечно, она могла на короткое время стать его тайной любовницей; если соблюдать осторожность, она могла бы сделать это, не жертвуя ничем, кроме, быть может, своей девственности. Но, выйдя за него замуж, она сразу лишится как положения знатной дамы, так и блестящей будущности, не говоря о том, что ее проклянет семья и отлучат от Церкви.

Он безуспешно пытался скрыть изумление и растерянность; но, так как ей ни на минуту не приходило в голову, что он, возможно, не стремится жениться на ней, она была лишь приятно польщена и сказала шутя, но без малейшего сомнения:

– Возьмете ли вы меня в жены, сударь, или мне придется броситься в реку и умереть девицей?

Ее слова разрешили для него по крайней мере один вопрос, хотя уже больше недели он почти не сомневался в этом. Слегка задыхаясь, он сказал:

– Изабелла, любимая, я так поражен честью и счастьем, которые ты мне предлагаешь, что не нахожу слов, чтобы выразить мои чувства. Но как же твоя родня? Готова ли ты в самом деле принести ради меня в жертву семью и все, что она, должно быть, значит для тебя? Боюсь, твои отец и мать никогда не простят тебе столь неравного брака.

– Разве не сказано, что женщина должна оставить все и прилепиться к мужчине, которого она любит?

– А как же различие наших религий?

– Не буду притворяться, что меня не огорчит, если я окажусь отторгнутой от обрядов моей Церкви. Но, как я говорила тебе в субботу, я не верю, что путь на небеса состоит в соблюдении ритуалов. Если ты не хочешь перейти в католичество, я обвенчаюсь с тобой по протестантскому обряду.