Немезида ночного ангела: читать начало книги онлайн

Ветер уже окреп, и полдюжины крылопланов пикируют и закладывают виражи на разной высоте, оставаясь привязанными к замку длинными тросами, как воздушные змеи.

Тросы ведут к центральному балкону.

Что-то ворча, недовольный отец отпускает свою дочку и, обойдя меня, снова хватает ее за руку.

Дарзо однажды сказал: «Не импровизируй. Никогда не импровизируй. Разве что другого выхода не останется. Тогда импровизируй как Пифарий, которого поймали в постели с женой его господина. Если действовать очень быстро, то даже огромная глупость может сработать так, что твои противники остолбенеют от удивления».

Я – ловок и скоординирован лучше многих. Иначе Дарзо не взял бы меня в ученики. Я отлично владею телом, и мелкая моторика у меня не хуже. Но я не дурак.

~– Эй.~

Хорошо, обычно я не дурак. Я знаю, что не могу схватить один из этих планеров и преспокойно полететь на нем с первой попытки. Это все равно что сказать: «Послушайте, я всю жизнь пользуюсь голосом. Много кричу. Значит, могу стать солистом Уэддринского королевского хора».

Но, может быть, у меня получится…

~– Эй, Кайлар. Кайлар! Я не об этом. Тебе нужно пошевеливаться. Скорее.~

Я иду вперед. Что случи?..

Воздух сотрясает пронзительный свист.

Все переводят глаза на женщину-гвардейца, что стоит в пятнадцати шагах от меня. Она еще два раза подает оглушительный сигнал, после чего все любопытные взгляды обращаются к тому, на кого она указывает – на меня.

Алитэрский гвардейский корпус – это настоящая оборонительная стена, толстая и тщательно сконструированная, состоящая из прочно переплетенных обязанностей и приверженности делу, укрепленная постоянной муштрой и дисциплиной.

И теперь вся эта стена в одну секунду обрушивается на меня.

Глава 50

Бегство

Можно сказать вам кое-что бредовое?

Я в восторге.

Едва первая рука протягивается ко мне, чтобы поймать, остановить, предупредить мой побег, мир сжимается вокруг меня, превращается в пульс. Расширяется – я наблюдаю. Сжимается – действую.

Цепочка движений, тысячу раз отрепетированная, в мгновение ока превращается в единое волевое действие. Рука гостя хватает меня за тунику, и я успеваю подумать лишь одно слово: «Брысь!» – однако мое тело сразу же переводит: правая рука взлетает, прижимает чужую ладонь к моей груди, я делаю шаг вперед, за спину гостя, утягиваю его за собой. Он теряет равновесие, его кисть выкручивается, рука вытягивается, и моя левая ладонь резко опускается на нее, вывихнув локоть из сустава.

Когда он ахает, я уже ухожу, когда начинает кричать от внезапной боли, я уже в трех шагах. В моих ушах его крик звучит приглушенно – раз это не крик атакующего, значит, он неважен, – а мои чувства тем временем снова расширяются.

Смазанная череда лиц гостей, одинаковых, несущественных. Что бы ни выражали эти лица, страх, замешательство или гнев, язык их тел говорит о том, что нападать они не готовы – их центры тяжести смещаются назад, люди отшатываются.

Я пригибаюсь, бросаюсь в сторону, размазываю свой след. Высокий имперец с мэнкетчером в руках спешит обогнуть тяжелую повозку и выскочить из-за нее мне наперерез. Кажется, он потерял меня из виду.

Дарзо порой заставлял меня выполнять одно упражнение, которое я терпеть не мог: он просил меня что-нибудь плохо украсть у торговца на переполненном людьми рынке. Большинство воров стараются стянуть товар как можно незаметнее. А Дарзо говорил, что я должен уяснить, где пролегает грань между успехом и провалом. Насколько плохо можно что-то своровать и не понести наказание?

Он врал. Основной смысл тренировки заключался вообще не в этом, хотя правду он мне рассказал только много лет спустя. Дарзо учил меня убегать в толпе, где почти некуда ступить, где окружающие могут вмешаться, могут ничего не заметить, могут неожиданно сдвинуться с места или встать столбом. Вот что я тогда понял: свои козыри лучше держать при себе.

Если вскроется, что я талантлив, то ситуация сразу же изменится. О мэнкетчерах можно будет уже не беспокоиться. Если гвардейцам хотя бы покажется, что я использую талант, то никто даже не попытается поймать меня живьем. Маг – сам по себе оружие. Чтобы остановить мага и не подвергнуть никого опасности, его надо убить.

Но это не означает, что я вообще не могу прикоснуться к таланту.

Я пригибаюсь перед тяжелой телегой, нащупываю выступающую ось, подныриваю под нее, подтягиваюсь и, ускорив себя талантом, вылетаю из-под телеги с другой стороны.

Ногами я подсекаю имперца. Тот падает лицом вниз. Я вскакиваю, он успевает лишь охнуть, и я ударяю его обеими руками по стальному наспиннику, вышибая остаток воздуха из его легких.

Но при этом я подставляю спину его напарнице, которую не заметил. Вздрогнув от неожиданности, она бросается на меня с коротким копьем.

Я отклоняюсь в сторону, поднимаюсь, зажимаю копье под мышкой; жакет рвется, моя кожа, наверное, тоже. Но я уже проворачиваюсь на месте, быстро, неумолимо – в такой ситуации нет времени ни на что другое, кроме сплошного натиска. Копье ломается, и моя левая рука беспрепятственно летит к стражнице; лишь в последний миг я разжимаю кулак, который убил бы ее, и бью по челюсти раскрытой ладонью.