И Рэн Тори хорош!
Предатель! Спутался с круглоглазыми… а император теперь даже не знает, куда бить и кому мстить. Может, просто всему Эрланду?
Но его прикрывает проклятый Картен!
Можно снарядить десяток кораблей… два десятка… наверное, Мушаши так и сделает! Посадит на них воинов и разрешит им творить в Эрланде, что они захотят! Главное – обойти Картен с его прибрежными крепостями и маяками, в Эрланде такого все же нет. Они не ждут нападения от Шагрена…
Скрипнула дверь.
Мушаши гневно вскинулся на кровати.
– Кто посмел?!
Всего лишь слуга. Поклонился, на коленях пополз к кровати, поставил привычный кувшин с вином, засахаренные сливы…
Мушаши махнул рукой, отсылая его. Ладно, слуги – это неизбежное зло. А сливы и впрямь хороши… он кинул одну из них в рот, вторую…
Начинены орехами, и в таком виде они намного вкус… нее…
Ядом они тоже были начинены. И орехи, и сахар – все служило его маскировке.
Остановка дыхания – не самая приятная смерть, так что Мушаши умирал несколько минут. Корчился, царапал длинными ногтями горло, пытаясь втянуть хоть глоток воздуха… когда все закончилось, в комнату вернулось несколько человек.
Младший брат императора, только от другой наложницы. Юному Акихико исполнилось двенадцать лет на днях, он был последним ребенком императора. А поскольку пока не представлял опасности…. Пока еще он жил. Император убрал бы его, безусловно, но не все же сразу! Гарем, знаете ли, наследников много, если всех сразу перерезать, можно и яд в бокал получить. Так что Мушаши не торопился.
Медленно, размеренно…
Акихико пока был не опасен. Чего не ожидал Мушаши, так это того, что его мать ударит первой. Казалось бы – обычная девка из семьи ремесленника, только и того, что грудь хороша? Что она может?
Многое.
После смерти императора, его жен и наложниц делят на несколько частей. Самых старых отправляют во Дворец стариков, там они доживают свой век, тех, кто моложе, могут оставить во дворце или выдать замуж. За нужных людей, в качестве награды.
Мать Акихико во дворце осталась, растить сына. А заодно втихорца сошлась с начальником стражи. Вроде и невелика должность, да это как посмотреть! Силы в его руках хватит. Раньше, когда был Ишуро Тори, шансов у них не было. А сейчас род Тори уничтожили, и заговорщики поняли – это их шанс. И нанесли удар первыми.
Айамэ тоже была в спальне. И ее любовник, Рю…
И даже слуга, который тоже был с ними связан.
Рю от души пнул Мушаши ногой в бок. Потом все же опустился, проверил жилку на шее.
– Сдох.
– Слава Многоликому! – сына Айамэ любила. И не будь его, или родись Акихико девочкой, она бы не стала сражаться. Не стала бы устраивать этот заговор. Но… сын.
Любимый, родной… за своего ребенка и мышь страшнее тигра встанет! Она понимала, что заговор будет обречен на неудачу, что их убьют… но какая разница? Их и так убить собирались! По крайней мере, она умрет в прыжке на добычу, как дикая кошка, а не как глупая курица, которая даже не понимает, что ее тащат на суп!
– Я приступаю, – Рю тоже любил Айамэ. Поменьше, да. И она его любила меньше, чем сына, так что же? И у Рю было что припомнить императору. Вступая на престол, Мушаши приказал казнить его двоюродного брата. Невелика величина?
А смотря кому! Иные двоюродные ближе родных становятся! Любил он брата, любил, вот и весь сказ! И смерть его прощать никому не собирался.
И если уж Мушаши ТАК подставился, грех это не использовать.
Рю вышел из спальни. Акихико посмотрел на мать.
– Первым указом…
– Да, мой император, – Айамэ опустилась на колени, глядя на сына теперь вровень. Высоким ростом Акихико не отличался.