Предстоятельница криво улыбнулась.
– Ее величество недавно родила сына. И трон ее не интересует, разве что для малыша. Саймона Александера Эрландского.
– Вот как? От мужа?
– Да, – уверенно кивнула предстоятельница. – По срокам сходится.
Предстоятель пожал плечами, но спорить не стал. После того – вследствие того, все правильно. Кто там что оспаривать будет?
Но в любом случае такое событие, как возвращение королевы, требует вмешательства Конклава. Обязательно.
И вмешательства, и признания принца законным наследником, и с браками хорошо бы разобраться, все же брак с Дианой получается нелегитимным… ох и крику ж будет от Иоанна!
Да, проблем будет много. Но предстоятель оценил и что с ним поделились, и что подсидеть не пытались. А могли.
Нет-нет, занять его место предстоятельница не может, но ведь есть те, кто стоит на ступеньку ниже, чем он. И вот они-то, воспользовавшись его ошибками… точно так же, как и у предстоятельницы есть конкурентки. И он им тоже помогать… пока – не будет.
Если бы не тейн… но в такое время лучше держаться вместе, сражаться плечом к плечу. А потом будет видно.
– Что ж, давай обдумаем, как будет удобнее сделать.
Как натаскивают зверей? На кровь, на запах, на ненависть?
По-разному.
У каждого дрессировщика своя методика, кто-то пользуется лаской, кто-то плеткой, кто-то голодом. Брат Тома именно его и предпочитал.
По соображениям личного удобства.
Плетка – это долго, пока каждую тварь пороть, да еще и шкура у них толстая… Нет, это очень долго и муторно. А если и выпорешь, то в каком состоянии оно потом будет?
Говорят, у настоящих двуипостасных раны заживали намного быстрее. А вот эти… получилось нечто среднее. Ранить этих тварей было намного сложнее, шкура у них была дубленая. Но раны заживали ничуть не лучше, чем на обычном человеке. Так что… выведешь их из строя на месяц-два, а потом что? Каждый месяц такое повторять?
Боль ломает не всех.
А вот голод и жажда дело другое.
Ласка?
Это брат Тома вообще не рассматривал. Смешно даже… что за глупые слова? Может, еще каждую тварь и пожалеть прикажете? Какие тут ласки?
Его дело приказывать, их дело – подчиняться.
А сейчас…
Сейчас брат Тома последовательно обходил клетки. И в руке у него был факел.
Огня эти твари не боялись, они помнили, что некогда были людьми, а вот ожоги – это больно. Тряпку с кровью Иоанна в нос, факелом в плечо или грудь, чтобы болело, но двигаться не мешало. Ожоги тоже будут заживать долго.
И так противно пахнет паленой шерстью… и паленым мясом… фу!
Тома переходил из клетки в клетку и улыбался.
Думал он о своем, а руки работали сами по себе. Чтобы боль связалась неразрывно с запахом Иоанна, чтобы эти твари его чуяли, ненавидели, чтобы потом кинулись на любую охрану…
Жалость Тома была неведома. Да и кого тут жалеть?
Его бы кто пожалел… король еще… страшно, между прочим! Король же!