Девять жизней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Точные измерения показали, что Дон здесь в обычное время шириной получается всего метров в пятнадцать, то есть балка из одного соснового бревна реку перекроет с гарантией. Береговые опоры мужики сделали из ряжей, забитых камнями и глиной, на балки моста пошли пять самых высоких сосен, настил сделали бревенчатый, из бревнышек сантиметров по двадцать в толщину, которые еще и стесали, чтобы по мосту тележка могла нормально проехать – и упорный труд дал каждому видимый результат: уже в начале августа через реку можно было перейти ног не замочив. Пример оказался заразительным: «западные» попросили выделить им на пару месяцев десяток топоров и пошли, как мне кажется, еще несколько мостов по дороге к нам строить, правда, уже поменьше…

Ну а мне только того и надо было: любая держава может контролировать территорию, до границ которой можно добраться с существующими транспортными средствами за «разумное время» – а если до их поселка можно будет добраться за неделю, то он точно уже станет неотъемлемой части Великой державы разноцветных котиков. Ведь одно дело – религиозное поклонение кому-то далекому, и совсем другое – когда до объекта поклонения можно быстренько сбегать, дары ему свои принести и получить что-то взамен. А еще…

Кто-то когда-то кому-то сказал, что любая революция чего-то стоит только если она в состоянии себя защитить. А ведь я тут целых две революции устроил: и технологическую, и, скажем, ментальную. И пока революции эти лишь пустили в народе робкие ростки – а чтобы никто эти ростки не затоптал, нужно их холить и лелеять. И всячески удобрять – но у меня-то центр «удобрения» пока был только один, на моем дворе, где стояли три печки. Третья была «стеклянной», в которой я к сентябрю наварил из привезенного песка довольно неплохое стекло и успел изготовить десяток стекол оконных. А еще к этому же сентябрю молодые парни (я специально набрал мальчишек от десяти до четырнадцати примерно лет: таких еще учить не поздно) выстроили мне из готового кирпича на известковом цементе… пока еще не дом, а фундамент нового дома. И большой-пребольшой амбар, в который было заложено на хранение собранное зерно. Которого собрать удалось уже действительно много: овса было положено в амбар центнера четыре, ржи уже центнеров шесть. А я научился теперь различать ячмень и пшеницу – и вот пшеницы удалось собрать уже почти тонну, а ячменя – столько же, сколько и овса. И это меня слегка удивило, я думал, что в «средней полосе» у овса и ржи урожайность самая высокая – но в любом случае и такие урожаи гарантировали практически, что в следующем году хлеб из статуса «экзотики» перейдет в статус «привычной пищи». Еще бы скотинку какую на тягло найти, а то на бабах пахать – оно как-то некузяво. Не потому, что баб жалко, а потому, что даже если всех баб племени на поле выгнать, они поля нужного размера вспахать не смогут…

А вот огороды вспахать они сумеют: с примерно двадцати соток, засаженной морковкой, тетки в деревне этой морковки собрали около пяти тонн. А еще они на зиму запасли яблок тонн уже десять. Правда, яблоки нынешние (в лесу местами довольно густо растущие) есть было просто противно: мало что маленькие, сантиметра по три в диаметре, так еще и кислющие, и одновременно горьковатые и сильно рот вяжущие. Но вот свинки их трескали с огромным удовольствием, их, собственно, для свиней и запасли. Потому что свинок теперь стало много: тех трех, которых прошлой зимой не съели, есть не стали так как они уже были готовы поросятами с народом поделиться – и поделились они двумя десятками вкусных зверушек. Да и охотники еще два десятка из лесу притащили, так что в деревне народ в сытое будущее смотрел с оптимизмом. И я в него так же смотрел: как и обещали, пришельцы куда надо кого надо отвели – и в конце августа у меня появилось восемь перепелов. Два перепела и шесть перепелок, что сулило скорое достижение «светлого будущего с яичницей на завтрак».

А вот с чугуном я пока никак и не поступил: времени мне точно на все задуманное не хватало. Ну не было рядом Дианы, так что самому пришлось почти весь сентябрь и вообще весь октябрь рассказывать теткам в деревне, как ухаживать за лосихой и как обиходить молодых коровок-туров. Оставить их просто в живых сильно помогло то, что в предыдущую зиму народ уже осознал, поедая свиные отбивные, что вкусных зверей самостоятельно откармливать выгодно и удобно, так что лосихе и турам даже хлев мужики выстроили буквально за несколько дней. Очень удобные, чистые и светлые два хлева: я на скотину даже стекол не пожалел. Потому что хорошо знал: в темноте звери просто не выживут…

И это было очень обидно. Не то, что стекла пришлось скотине отдать, а то, что «эти» разных лампочек с телефонами и фонариками на магнитиках отсыпали мне пару сотен, и батареек им всем хватало – а вот зарядка с динамкой у меня было лишь одна и на все фонарики ее было маловато. Да и та скоро сдохнуть может… впрочем, если хорошо подумать…

Хотя тут как хочешь думай, другого генератора у меня нет. И в обозримом будущем не появится, так как я даже примерно не знаю, где тут медь искать. И не знаю, где еще дофига всякого разного искать, так что пока вся надежда на простое железо, из которого я знаю как сделать сталь, из которой потом можно будет наделать и топоров нормальных, и лопат, и всяких там мотыг с косами, которыми получится запасти много корма для разнообразной скотины, гарантированно обеспечивающей котиков положенным им мясным рационом.

И меня обеспечить… жиром, из которого я все же наделаю хотя бы стеарина, из которого свечек понаделаю, которые будут мне светить когда все фонарики сдохнут. И да, дом тоже нужно выстроить большой и уютный, с несколькими комнатами, с теплыми коврами на полу. Ага, и чтобы восточные красавицы мне танец живота изображали, а то как же без танцев-то? Хорошо, что перепелки попались смирные, а детишки в надежде на пельмени зерна мятликового собрали чуть ли не полтонны. Так что я снова набрал рябины, еще каких-то ягод лесных, яблочек несъедобных добавил и приступил к выведению дрожжей. А пока они в бутылке выводились, потихоньку делал деревенским охотникам новые луки.

Луков точно требовалось много, сейчас они в основном один сезон служили. А потом расклеивались, но обратно их склеивать смысла уже не было: деревяхи там гибкость уже заметно теряли. Но делать нужно было одни лишь «съемные» дуги – а их я сейчас вроде бы мог сделать и более долговечными. Некоторое количество мог: у туров, оказывается, рога мало что здоровенные, так еще и довольно гибкие. Но ведь эта работа вообще не творческая, поэтому я сначала кооптировал еще пяток молодых парней в «группу по производству луков», а где-то в конце декабря всю эту работу на молодежь переложил. А сам занялся подготовкой к началу запуска производства чего-то полезного из чугуна. Тоже работенка не особо творческая – но вот ее никто, кроме меня, сделать точно не мог!

Домой я из кузницы возвращался обычно уже после семи вечера – и меня всегда ждал сытный и вкусный ужин: Вета, как и положено нынешней женщине, его на всех домашних готовила. Маленькая, но исключительно шустрая девчонка мне попалась – и очень любознательная. Так что после ужина я приступал к обучению детишек всяким полезным наукам, и о потраченном на это времени совершенно не жалел: девчонка днем собирала человек двадцать таких же мелких ребятишек из деревни и уже им ума вкладывала. И ребятишки этот «ум» не отвергали: ведь за уроками очень внимательно наблюдали очень любопытные мордочки – а хитрющая девчонка как-то выдрессировала Ваську и он по ее сигналу начинал орать – а орал он, когда, по мнению Веты, кто-то из ее учеников «плохо урок выучил». Пока уроки были просты: я Вету и Важу учил читать и писать – и другие дети тоже ту же науку осваивали. Вроде не очень плохо осваивали: по просьбе девчонки я в конце февраля устроил что-то вроде экзамена, и почти все детишки уже вполне прилично читать умели. Писать пока выучились не все, но это скорее потому было, что им писать было нечем. Точнее, писать они учились гвоздем на бересте – но и избытка бересты не наблюдалось, и писать так было весьма непросто. Я, например, писал на бересте даже менее разборчиво, чем половина детишек. Надо бы, конечно, придумать для них бумагу и чернила с ручкой – но это, наверное, все же нескоро случится: мне другое было куда как важнее. И я делал то, что считал «самым важным».

Очень усердно делал – и сделал: к началу апреля у меня появилась первая железная труба. Трубка, длиной сантиметров семьдесят и диаметром… примерно как водопроводная на три четверти дюйма. Очень примерно, я ее даже измерять не стал…

В прошлой жизни я такие уже использовал, но тогда их не я делал, а другие кузнецы – а теперь сам научился такое чудо делать. И летом у меня уже таких труб стало восемнадцать штук, а к осени и труба диаметром в пятнадцать примерно сантиметров была закончена. И осталось мне совсем чуть-чуть всякого доделать… в смысле, немного доделать, но очень непростых и очень железных вещей. И я работой так увлекся, что вообще не следил за тем, что в деревне и вообще в державе происходит. Ни за тем, как там дела с урожаем идут (мне было достаточно и того, что «урожай собрали неплохой»), ни за тем, как люди живут (ну, родилось еще около шести десятков младенцев, так хорошо – а что человек десять помереть успело, так это плохо).

Я даже появление у меня в комнате на полу медвежьей шкуры заметил только после того, как меня Вета спросила, нравится ли она мне… впрочем то, что новый дом почти на этаж вырос, я все же заметил. И не смог не обратить внимание на то, что Васа для нового дома и черепицы наделал… много, сложенная во дворе в штабель она кубометра три занимала. Но все же дом не достроили (на завершение этажа кирпичей немного не хватило) – однако меня это не расстроило. Совсем не расстроило, а вот когда я запустил то, что мне все же удалось сотворить, я немного расстроился. Не потому, что у меня что-то не получилось, а потому, что все остальные люди даже не заметили моего выдающегося достижения.

То есть я подумал, что не заметили – но оказалось, что очень даже заметили. И я это осознал, когда мне четыре вождя племен, входящих в Державу, преподнести на самом деле царский подарок: примерно такой же «халат», в котором вокруг все люди и ходили. Вот только тот, что подарили… преподнесли мне, был сшит из горностая. Льняными нитками сшит, а застегивался этот халат на медные пуговицы…

Жизнь третья: Гремя огнем

Нельзя сказать, что за прошедший год я вообще ничего «по хозяйству» не делал. Все же желал, и довольно много всякого, например, следил за постройкой нового дома – просто делал я все это практически «не приходя в сознание». Потому что «основная работа» занимала все мои мысли – но она все же не мешала мне и всем прочим заниматься. Тому же Васе я не просто сказал, что мне черепица нужна, а сделал для него деревянные формы, в которых он эту черепицу и лепил, еще сам сделал «формы», по которым в доме выкладывали окна и внимательно следил (наученный «опытом прошлой жизни»), чтобы парни строили именно то, что я запланировал.

Но получалось (в смысле, из «побочных работ») далеко не все: те же перепелки как-то не «взлетели». Причем самым бестолковым образом не взлетели: два перепела сдохли, и никто не понял, почему. А одни перепелки… яйца-то они несли, но исключительно «диетические», да и сезон яичный был у этих птичек коротковат, их через год уже нужно было в суп отправлять.

Но я и на подобные неприятности особого внимания не обращал, потому что с каждым днем все ближе подбирался к своей цели – и достиг ее уже в самом начале января: у меня заработала паровая машина. Слабенькая и, скорее всего, не очень даже и хорошая – но она, силушку продемонстрировавшая аж в четыре с чем-то лошадки, «экономическое положение» всей Державы изменила коренным образом. В прошлой жизни такая же (почти такая же) машинка обеспечивала водой мой дом, но в этой я подумал, что воды и тетки с реки наносят сколько потребуется, так что задачу для машины я придумал принципиально другую.

Машина у меня получилась примерно такой же, какую я и в прошлой жизни сделал: то есть такой же вонючей (так как смазывалась она топленым свиным жиром) и, наверное, такой же бестолковой, так как огнетрубный котел и пароперегреватель, сделанный из двух трубок, давление обеспечивали не больше восьми с половиной атмосфер – а до этих «атмосфер» котел требовалось еще и разогревать почти час. А чтобы машина все же силушку свою молодецкую могла какое-то отличное от нуля время демонстрировать, в нее требовалось подливать водички (лучше всего дистиллированной, в крайнем случае дождевой) литров по пятьдесят-шестьдесят в час, и дров тоже чуть меньше полуцентнера в топку подбрасывать. Ну с дровами я точно ничего сделать не мог, в смысле, автоматизировать процесс запихивания их в топку – а вот с водой все же кое-что придумал. У меня изначально в котел полтораста литров воды влезало, но я в процессе дальнейшей работы добавил еще один котелок (точнее, просто бак, в который воду можно было в любое время подливать) и из него в котел воду можно было перекачать ручным насосом. Так что конечная конструкция, которую мне удалось собрать в самом конце апреля, выглядела страшновато – но испытания показали, что она все же работала!

Машина работала, то есть трактор паровой. И проработала она почти два полных дня, успев вспахать за это время около десяти гектаров полей – а потом она сломалась. То есть она и в рабочее время трижды ломалась, у нее ремни, из кожи зубра сделанные, лопались, но ремни заменялись довольно быстро – а вот когда у нее сломалась ось кривошипа, быстро починить ее было уже невозможно: я эту ось сам почти два месяца делал, однако и то, что машина успела наделать, на народ впечатление произвело ошеломляющее. И мне обломился «ценный подарок»…

А еще мне обломилось сразу два десятка срочно назначенных «помощников»: все кузнецы Державы примчались в деревню, и каждый еще по несколько подмастерьев с собой захватил – и они буквально лучились энтузиазмом и желанием понаделать новых машин. И народ считал просто: если один я машину строил два года, то двадцать человек смогут за месяц такую же сделать. Но я даже им рассказывать про девять женщин не стал: они просто не поймут. Как не поймут и того, что даже если лучшие кузнецы научатся хотя бы трубу для котла делать быстрее, чем за полгода, то это уже будет чудом. Однако меня заинтересовало совсем другое: мне было очень интересно, где люди взяли пуговицы для моего горностаевого халата?

Пуговицы были… это были довольно тоненькие медные пластинки, миллиметра по полтора в толщину и диаметром… они в форме бабочки были (галстука-бабочки, причем который собаки неделю грызли), с размахом «крыльев» от двух до двух с половиной сантиметров. И было их всего три штуки – но они ведь были медные!

Однако выяснить первоисточник пуговиц мне не удалось: все, что я узнал, так это то, что их взяли у каких-то людей «из-за большой реки» где-то на востоке, но я даже не выяснил, о какой реке шла речь. Думаю, что из-за Волги (или ее предшественницы), но уверенности в этом у меня не было ни малейшей. Да и внимательное разглядывание целых металлических изделий натолкнуло меня на мысль, что делали их из кусочков меди самородной…

Ну и плевать на пуговицы: мне бы с железом разобраться. Потому что ось сломалась именно из-за того, что она была железной: металл-то довольно мягкий, при больших нагрузках (и от грязи, попадающей на него) быстро истирается – а вот сделать то же самое, но из стали, я пока не мог. И никто не мог просто потому, что стали вообще почти не было. Однако наличие толпы кузнецов-энтузиастов позволило мне сделать кое-что другое, в результате чего этот энтузиазм лишь вырос: я все же выстроил «другую большую печь» и чугунный оковалок все же расплавил. И из расплавленного чугуна смог отлить с дюжину котелков-чугунов. Кривых, с толстыми стенками – но чугунных, прочных – и народ новшество оценил очень положительно. Вообще-то чугунки у меня были лишь «попутным отходом отработки технологии, но они обеспечили результат уже совсем позитивный: начался буквально взрывной рост населения в Державе. Причем не столько даже от происходящего «демографического взрыва» (а детей тоже стало гораздо больше рождаться и даже выживать), а потому, что откуда-то очень издалека стали новые семьи и целые племена приходить «под покровительство котиков». И не только в соседнюю деревню (которую я снова обозвал Столицей), но и в бурно растущий поселок «западного племени», который я назвал для простоты Тулой. То, что он точно был не на месте будущего города, я уже выяснил, но на какие-то полсотни километров «отклонения координат» я тоже решил не отвлекаться, тем более, что другого относительно крупного населенного пункта там вообще не было – а вот металлургическое производство уже было. Небольшое, но для нужд нынешнего населения пока вроде достаточное: там и топоры делались, и наконечники для стрел, и гвозди… А еще там начали делать железные швейные иголки и рыболовные крючки.

И уже Тула стала «самым большим городом» державы, так что им пришлось отдать двух мелких котиков (двух котят из третьей принесенной Таффи пятерки) – и меня восхитило то, что для них в Туле выстроили отдельный, полностью кирпичный дом, причем там и двор был огорожен кирпичной стеной. Производством кирпича в Туле всерьез озаботились – но, думаю, просто потому, что им дрова особо некуда девать стало. Туляки насчет выращивания зерна и мяса идею весьма серьезно подхватили, но даже для обеспечения сеном и силосом хрюшек нужны были нормальные луга – и тамошний народ приступил к массовой вырубке окружающего поселок леса. Причем работу они проводили, я бы сказал, очень «экологично»: летом с участка убирали всю хвою, выгребали мелкую поросль (и все собранное складывали в большие компостные кучи, обильно «удобряемые естественной органикой», потом зимой рубили большие деревья, следующей весной корчевали большие пни, ямки засыпали землей и все засевали травой. А через пару лет уже получившуюся лужайку перепахивали (выгребая из земли не перегнившие корни) – и засевали уже «культурными растениями», предварительно «вернув» на поле весь уже перегнивший компост. Правда, эффективность такого «экологичного земледелия» была невысока, за сезон у них получалось расчистить всего пару гектаров – но они и другие «техники» использовали. В частности, свои «главные поля» они создали, просто вырубив два десятка гектаров леса, где пни просто сожгли. Но в последнее время они от такой практики стали быстро отходить: сами выяснили, что лучший уголь для металлургии (если использовать все же именно сосну, которой было на порядки больше, чем, скажем, березы) получается как раз из пней.

А как раз массовое пополнение поселков (кроме собственно Тулы там организовалось и с десяток небольших поселков, как правило возле «полезных месторождений») взрослыми пришельцами сильно помогало в деле раскорчевки угодий: два мужика с топорами и лопатами за день пень вековой сосны доставали из земли практически гарантированно. А так как прокормить корчевателей стало теперь куда как проще…

Проще в том числе и потому, что все пригодные полянки в лесу народ тоже максимально задействовал в сельском хозяйстве, да и заливные луга, на которых все же деревьев росло очень немного, а кусты вырубить оказалось несложно, тоже в дело пошли. Да и количество сельхозкультур изрядно прибавилось: экспедиция, отправленная за новыми перепелами, вернулась еще и с луком (луковицы были довольно мелкими, но уже для использования вполне годными), в отправленная два года спустя экспедиция за солью приволокла и долгожданную репу. И горох (хотя нынешний был каким-то мелким – но рацион и он прилично разнообразил).

А еще рацион разнообразили разные травы, названия которых я вообще не знал. Зато с удовольствием поглощал в огромных количествах: все же трава разная росла быстро и было ее много, так что в летнее время именно трава и была основой нынешних рационов. А после того, как экспедиция привезла довольно много соли и я показал, как квасить толстые сочные листья каких-то «капустоидов», то и в зимнее время ее активно употребляли. Все же железные обручи для бочек – это гигантский шаг в деле прокормления народа: тут тебе и квашеная капуста (ну, я так эту траву зазывал), и грибы соленые. А Дон – он по прежнему впадал в море скорее Черное, Азовского пока еще не получилось, и добраться до соляных озер было довольно просто.

Вообще-то ниже по Дону тоже разные племена проживали, но «соляные экспедиции» с ними в войны не вступали. То есть несколько попыток тамошних аборигенов «отнять и поделить» имели место быть, однако «монгольский» лук и стрелы с железными наконечниками очень быстро тамошним гражданам объяснили неуместность агрессивного поведения. И оттуда тоже пошел небольшой поток переселенцев, но не в Столицу и не в Тулу: небольшой поселок на слиянии Дона с какой-то другой довольно большой рекой (по мне, так она весной даже куда как шире Дона разливалась) в полутора сотнях километров от Столицы к югу тоже начал бурно расти. Там просто места были довольно неплохие именно для развития сельского хозяйства: практически безлесая долина реки шириной километра в полтора позволяла очень просто поля организовывать. Конечно, в половодье там было с полями несколько не очень, но злаки всякие на заливных лугах росли замечательно, и лучше всего там именно овес рос. А полтораста километров – расстояние все же не особо большое…

Опять же, в тех краях и руды болотной было даже побольше, чем возле Столицы, так что народ там начал неплохо на собственных ресурсах развиваться – однако по-прежнему на учебу молодежь отправлялась отовсюду именно ко мне. Тем более, что потом домой они возвращались в грузом очень полезных знаний, и груз этот был действительно весом: я все же придумал, как бумагу делать. Плохонькую, довольно толстую и желтую – но на ней всяко можно было записать важную информацию для последующего прочтения, а что книги с набором знаний выходили тяжелыми – так уж лучше такие, чем вообще никакие. Потому что кое-что «на местах» именно по книгам и изучали, хотя многое без демонстрации в работе изучить было и невозможно. Например, сколько бы я не рассказывал нашим кузнецам о том, как делать паровые машины, слова пользы приносили крайне немного: мой первый трактор им починить удалось только через два с половиной года. Просто потому, что сам я участия в работе вообще не принимал, так как заранее решил, что ремонтировать его просто смысла нет: чтобы трактор проработал долго, нужно использовать совсем другие материалы, и пока у меня не будет массового производства стали, тратить время на все это вообще смысла не было.