Фабрика воспоминаний: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спустя несколько минут Сара шла по залитой солнцем улице, пересчитывая конверты. Дойдя до нужного дома на Фобур-Сент-Оноре, она крупно вывела на первом конверте слово «Сюрприз» и один за другим опустила их в почтовый ящик Габриэля.

Занавес медленно поднялся. Действие начиналось на заре. Забрезжила синева. Проступили контуры декораций, пока еще нечеткие. Справа налево по сцене пробежала тонкая полоска света, похожая на первый солнечный луч. Появился Ипполит, самый красивый эфеб Греции. Его светло-русые волосы, босые ноги и белое одеяние с ярко-желтыми украшениями оттеняли загорелую кожу.

«Сцена первая», — понял Габриэль. Его глаза постепенно привыкали к полумраку. Зритель, в чье воспоминание он перенесся, сидел сбоку и очень далеко от сцены — то ли на втором ярусе, то ли на галерке. Он часто наклонялся вперед, чтобы рассмотреть актеров, однако периодически закрывал глаза. Затем изображение исчезло, остались только голоса, заглушаемые скрипом кресел. Запахи вокруг тоже удручали — разило кишечными газами и, несмотря на холод, резким потом.

— Не буду тратить время на это зловоние! — проворчал Габриэль, после чего вставил чип, приобретенный у «Друо», и принялся смотреть.

Он рассеянно слушал вкрадчивый голос Мари Бель. Когда началась сцена признания Федры Ипполиту, Габриэль заозирался в поисках прекрасных, нежно любимых плеч. Увидев их обладательницу в нескольких креслах от себя, он не поверил своему счастью. Ура, воспоминание безусловно относилось к премьере двенадцатого ноября 1942 года! Поскольку владелец то и дело опускал глаза и строчил в блокноте, который лежал у него на коленях, Габриэль сделал вывод, что этот человек работает в какой-нибудь газете. Увлеченно читая его заметки, Габриэль даже на время позабыл о божественной шее.

Но вот взгляд журналиста опять устремился на подмостки: это произошло, когда Федра стала расхваливать перед Ипполитом своего возлюбленного, не называя его имени. Габриэль втянулся в ее игру и, ощущая, как потеют ладони, слушал чарующие строки:

Габриэлю до смерти хотелось продекламировать эти стихи, обращаясь к незнакомке, приникнуть к ней, ощутить аромат ее кожи, услышать ее голос…

Губы Габриэля сложились, будто для поцелуя. Действо, происходящее на сцене, дарило ему несказанное удовольствие. Ипполит, простодушный, искренний, глупый, обвинял Федру, но всепоглощающая страсть униженной царицы сметала эти пустяковые преграды. А позади, в темном углу слева, сын Федры слушал признания вдовы:

Габриэль испытывал те же чувства, его мучила столь же невозможная любовь. Глядя на плечи незнакомки, вслед за Мари Бель он безутешно забормотал:

Дух Габриэля блуждал, трепеща в одном ритме с голосом актрисы.

возгласил Габриэль в унисон с Федрой.

Забыв, что он сидит у себя дома, а происходящее вокруг — всего лишь воспоминание, Габриэль ерзал в своем кресле и покашливал, надеясь, что незнакомка обернется на звук.

Финал пролетел незаметно. Опасаясь, что воспоминание прервется, Габриэль стискивал зубы от напряжения. Неужели его поиски опять зайдут в тупик? Неужели он так и не сумеет встретиться взглядом с объектом своего желания? Габриэль на миг зажмурился.

На сцене появился Терамен, и спектакль продолжился. Шестая сцена была сыграна, занавес опустился, настало время антракта. В зале снова зажегся свет, и человек с мягкими чертами лица и ровным пробором наклонился к владельцу воспоминания, купленного Габриэлем.

— Что, Рене? — шепнул журналист.

— Когда спектакль закончится, никуда не уходите. Вместе поздравим Мари Бель. Вам для статьи как раз пригодится. Ориана с мужем пойдет с нами, — добавил он, указывая на незнакомку.

Итак, ее звали Ориана. Имя показалось Габриэлю романтическим талисманом, прообразом множества героинь от Дульсинеи Дон Кихота до герцогини Германтской. Бесстрашная Ориана, Ориана из классической литературы! Габриэлю хотелось, чтобы это мгновение длилось долго-долго. Он затаил дыхание, увидев, как недавний собеседник журналиста приблизился к Ориане и ее спутнику и о чем-то с ними пошептался.

Она обернулась. Реальность предстала перед Габриэлем еще прекраснее, чем он воображал. Глаза Орианы были ясными и веселыми, волосы создавали ореол света вокруг утонченного лица. За считаные секунды перед Габриэлем словно открылась галактика.

Что происходило в четвертом и пятом актах, владелец воспоминания забыл, и память привела его сразу к окончанию спектакля. Протиснуться сквозь толпу немецких офицеров и дам в длинных шубах было сложно. Все они двигались к выходу, а владелец воспоминания, направляясь в сторону сцены, был вынужден толкаться и извиняться на каждом шагу. Но вот он нашел того, кого звали Рене. Несколько минут они постояли вдвоем, затем в воздухе возник аромат «Лёр блё», который Габриэль тотчас узнал, и появились Ориана с мужем. Четверо проскользнули за кулисы, миновали помещение, уставленное декорациями к другим спектаклям, и запетляли по лабиринту коридоров, освещенных еще более тускло, чем зрительный зал.

Рене постучался в гримерную Мари Бель, и та, по-прежнему с макияжем и прической, но уже переодевшаяся в розовый шелковый халат, отворила дверь. В комнате некуда было ступить от цветов. Рене расцеловал актрису.

— Моя дорогая, ты была ослепительна! Скорей бы прошел месяц, и мы с тобой начнем работу над моим «Полковником Шабером»! Ты так великолепна, что мне нечего тебе сказать, ты прекраснейшая из всех наших актрис.

— Боюсь, в эпизоде воссоединения с Тесеем я была не очень убедительна…

— Да о чем ты говоришь? Богиня, ты просто переросла эту роль! Давай я познакомлю тебя со своими спутниками, — спохватился он и, повернувшись к владельцу воспоминания, провозгласил: — Жильбер Дютор, журналист из «Комедии».

Тот поклонился, поцеловал протянутую руку актрисы, сделал ей комплимент и отступил в сторону.

— Позволь также представить тебе выдающуюся виолончелистку Ориану Девансьер. Возможно, ваши пути уже пересекались, Ориана играла в оркестре, который записывал музыку для «Набережной туманов» и «Северного отеля». Вероятно, она будет работать и с моим «Полковником Шабером», не так ли, Ориана?

Та кивнула и поздравила актрису с премьерой, добавив, что чрезвычайно польщена знакомством.

— А это ее муж Поль, его ты, возможно, знаешь, он репортер в «Ле Пти Паризьен».

— Мы как-то встречались, — небрежно обронил Поль, беря за руку Мари Бель, которая заговорщицки улыбнулась.

Ориана закатила глаза. Тут дверь распахнулась, и в тесную гримерку набились немецкие офицеры с пышными букетами в руках.

— Нет нам прощения, мы даже цветов не принесли! — сокрушенно поцокал языком Рене. — Дорогая, обещаю, их доставят тебе завтра же.