Фабрика воспоминаний: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты говорил совсем иначе, когда смотрел на повторе воспоминание одного из друзей Беккета, который стал свидетелем его беседы с Аланом Шнайдером и Рут Уайт на репетиции «Счастливых дней» в театре «Черри Лейн»… — не остался в долгу Габриэль.

— Нашел с чем сравнить — о той эпохе сохранились лишь исключительные воспоминания! Сегодня любой, кому посчастливилось сесть в один вагон поезда с Ги Карлье, несется на аукцион при первой возможности! А что творится в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе? Местные настолько обленились, что из дома лишний раз носа не покажут! Раньше нанимали каких-нибудь мексиканцев, чтобы те ходили вместо них за покупками, теперь отправляют их на концерты и спектакли, чтобы потом наслаждаться искусством при помощи фрагментов чужой памяти! Видел, что за лоты поступили в продажу после недавнего фестиваля «Коачелла»? На сценах «Блёр», «Феникс», «Ред Хот», «Ву-Тан Клан», а перед сценами тысячи абсолютно равнодушных зрителей, пришедших на концерт с одной целью — сбыть свои воспоминания побыстрее и подороже!

— То, о чем ты говоришь, составляет не больше процента от общемирового объема! И кроме того, ты лукавишь. Можно я расскажу свою историю? — добавил Габриэль, поглаживая Сару по голове.

— Прежде всего я хочу, чтобы ты согласился: богатство человеческого опыта нельзя адекватно передать при помощи упрощенного языка информатики, этой последовательности набора символов, к которым у нас нет ключа, поскольку они находятся в плену малопонятных алгоритмов.

К ним подошел Антуан, чьи глаза стали еще более выпученными, чем раньше.

— Разрешите пригласить вас на танец, мадемуазель?

— Подожди, тут Габриэль нам кое о чем рассказывает… Он влюбился.

— Влюбился? Габриэль? — расхохотался Антуан, присаживаясь на подлокотник дивана. — Какова она из себя на этот раз — брюнетка, блондинка, рыжая?

— Прекрати смеяться — случай, похоже, серьезный. Он весь в своих мыслях, на Аню и ее подругу за вечер даже не взглянул.

— О, да ему нужна помощь! «Святую тайну глубь моей души скрывает, — В ней вечная любовь оттиснула печать…»[3]

— «Но, мучась без надежд, я принужден молчать: Виновница любви о ней совсем не знает», — закончил цитату Габриэль, отталкивая Антуана, который потянулся к нему с нарочитой гримасой влюбленного, жаждущего поцеловать свою избранницу. — Я понятия не имею, как ее отыскать! Кто она такая, тоже загадка. Все, что я видел, это ее плечи и шею…

— Ну и дела! — присвистнул Антуан. — Да ты, друг мой, настоящий поэт! И где же ты встретил эту эротичную шейку?

— В воспоминании… — Сам обескураженный бессмысленностью своей нелепой страсти, на несколько секунд Габриэль утратил дар речи. — Она сидела на ряд впереди человека, чье воспоминание я купил на «Кристис». С того мгновения, как я заметил ее, «Федра» на сцене перестала меня интересовать.

— Может, стоит добыть и другие воспоминания о спектакле, который шел в тот день? — предложил Антуан.

— Я даже не знаю ее лица! Запомнил всего-навсего очертания профиля.

Эдуард, которого никогда не беспокоили не только любовные переживания, но и сама идея невозможной любви, растерялся. Его брат пытается найти женщину, которую увидел со спины, причем не в реальности, а в воспоминании, датированном 1942 годом… Эдуард сочувственно похлопал Габриэля по плечу.

Габриэль улыбнулся и нетвердым шагом пошел к себе в комнату, лавируя между последними танцующими парочками. Он лег в кровать и, наблюдая, как в пепельнице, стоящей на прикроватной тумбочке, тлеет зажженная сигарета, вскоре заснул.

5

Шагая по Элизабет-стрит, Роуз и несколько вокалистов из труппы мюзикла «Что-то гнилое» терялись в догадках, откуда исходит удушливый запах. Густой дым разъедал глаза, и артисты кое-как сумели разглядеть пламя, поднимающееся над крышей здания на границе Маленькой Италии и Чайна-тауна. В прилегающих кварталах начинали собираться толпы зевак, замотавших лица шарфами. Возгласы «О май год» смешивались с «Мамма миа», вторившими испуганным «Хао цзяхо». Ревели сирены, пожарные сноровисто расставляли лестницы и готовили брандспойты. Раздался взрыв, осколки раскаленного стекла полетели во все стороны с оглушительным звоном.

Понимая, что никому и ничем не могут помочь, артисты свернули на Принс-стрит. Когда они устроились за столиком в баре, разговор сам собой перешел на события одиннадцатого сентября 2001 года.

— Мне было двенадцать, — начала Даниэль, одна из певиц, выступавшая в мюзиклах уже много лет. — Мы жили на Мерсер-стрит.

— Мерсер-стрит, ну ничего себе! — ахнул Микки.

Даниэль, пять лет назад прекратившая всяческое общение с семьей, проигнорировала это восклицание и продолжила:

— Угол Мерсер-стрит и Говард-стрит. Наша квартира располагалась на самом верхнем этаже. Я опаздывала на контрольную по математике, которая начиналась в девять часов. Стоя в ванной, я чистила зубы и смотрела в окно на голубое небо. Не успела выплюнуть зубную пасту, как заметила первый самолет, врезающийся в башню. Отчетливо помню, что в тот момент я ничего не поняла. Отец ждал меня внизу, я сбежала по лестнице и ни слова ему не сказала. На мне была зеленая клетчатая юбка, такие носили в школах для девочек. Чтобы доехать быстрее, мы с отцом поймали такси, сели в него и только тут узнали, что стряслось. Машины по-прежнему ехали, но повсюду выли сирены. Водитель слушал радио, отец попросил его прибавить звук, и тогда впервые на моей памяти прозвучало слово «угон». Репортер повторял: «Террористы угнали „Боинг семьсот шестьдесят семь“ компании „Американ Эйрлайнс“». Нам удалось добраться до школы, которая находилась в Виллидж, то есть северо-восточнее района башен. Когда мы прибыли, все ученики и учителя стояли в вестибюле перед телевизором. Мы видели обрушение второй башни в прямом эфире, в девять часов пятьдесят девять минут.

Все прочие не были родом с Манхэттена. Они слушали Даниэль, не перебивая, и лишь изредка вставляли в ее монолог междометия. Наконец она умолкла.

— Мне исполнилось четырнадцать, я жил в Атланте, — заговорил Микки, один из самых экстравагантных танцоров труппы. — В одной из башен работал мой дядя, и он был среди тех, кто выпрыгнул из окна. До сих пор помню, как мы с мамой разглядывали изображение на телеэкране — записывали репортажи на видеомагнитофон, включали их, ставили каждый кадр на паузу и с помощью увеличительного стекла пытались обнаружить дядю. В какой-то миг у нас сложилось впечатление, будто мы его опознали.

Роуз сочувственно погладила его по плечу, а Даниэль окликнула официантку, заказала всем еще по бокалу и заметила:

— Надеюсь, потом мы сможем подняться на ноги.

— Роуз, а тебе тот день чем памятен? — спросил Микки.

— Я старше вас, — покраснела Роуз. — И вообще, это не имеет значения.

[3] Феликс Арвер «Сонет Арвера», перевод М. Богдановича.