Поначалу она решила, что это эпилептический припадок, но когда нагнулась, увидела, что с глазами и языком Бенджамина все в порядке. Мэри положила его голову к себе на колени и нежно, нараспев заговорила:
– Расскажи мне! Расскажи, что случилось? Ты можешь все рассказать маме.
Он поднялся, стряхнул грязь с одежды и сказал:
– Ничего не случилось.
– Ничего? – настойчиво повторила она, но он отвернулся и ушел.
Некоторое время назад Мэри заметила, что на лице Бенджамина появляется сердитое выражение, когда брат возвращается с полей. После ужина она попросила Льюиса отнести блюдо из-под мяса в дальнюю часть кухни и там сердито напустилась на него:
– Ты должен рассказать мне, что происходит с Бенджамином.
– Н-не знаю, – запнувшись, ответил Льюис.
Ага, ясно, подумала Мэри. Тут замешана девушка!
Амос взял в аренду под пастбища два смежных поля и, решив увеличить поголовье мясного скота, послал Льюиса осмотреть одного быка херефордской породы в племенном рассаднике на ферме под Глан-Итоном.
Возвращаясь оттуда домой, Льюис решил срезать путь и пройти через Леркенхоупский парк. Обошел озеро по самому краю, потом спустился в овраг, ведущий к мельнице. Небо было затянуто пленкой, на буках распускались почки. Над тропой находился пропахший летучими мышами грот, где (как гласило предание) какой-то предок Бикертонов дал отшельнику монету, чтобы посмотреть на череп.
Ниже журчала река, с плеском обтекая большие камни посреди русла; крупная форель двигала плавниками в глубоких зеленоватых заводях. Ворковали лесные голуби, слышался мерный стук дятла.
За зиму тропу кое-где размыло, и приходилось ступать осторожно. В кустах, росших вдоль берега, застряли нанесенные потоками таявшего снега сучья и ветки. Льюис взобрался на откос. Сквозь моховой ковер на спуске кое-где пробивались ландыши. Он сел и стал смотреть поверх веток на реку.
Выше по течению густо росли молодые ясени, еще безлиственные, а ниже простирался ковер из колокольчиков, дикого чеснока и миндалевидного молочая с жесткими зеленоватыми цветками.
Вдруг сквозь журчанье бегущей воды Льюис расслышал молодой женский голос. Он медленно пел что-то грустное. Вниз по течению шла среди колокольчиков девушка в сером. Льюис замер, пока она поднималась на утес. Когда ее голова поравнялась с его ногой, он вдруг сказал:
– Рози!
– Боже, как ты меня напугал!
Переводя дух, она села рядом. Льюис снял куртку и постелил на влажный мох, оставшись в полосатой шерстяной рубашке и черных подтяжках.
– Я шла на работу, – сказала Рози с печальной гримасой.
Льюис уже знал о трагедиях, которые обрушились на нее за последние два года.
Зимой семнадцатого умерла от туберкулеза ее мать. Брат умер в Египте от лихорадки. Потом, когда война уже подходила к концу, Бобби Файфилда забрала испанка. Узнав, что Рози осталась бездомной, миссис Бикертон взяла ее к себе горничной. Но большой дом наводил на девушку страх, она боялась даже льва на лестничной площадке. Другие служанки отравляли ей существование, а дворецкий пытался зажать в буфетной.
Миссис Б. еще ничего, сказала Рози. Она – дама. Но вот полковник – такой грубиян… А эта миссис Нэнси! Она так огорчена, что потеряла мужа. Вечно придирается и зудит. Зу-зу-зу! А ее собаки! Это что-то жуткое, вечно тяф-тяф-тяф!
Рози продолжала болтать, и в ее глазах показались искорки прежнего озорства. Между тем солнце уже зашло, и над рекой пролегли тени ясеней.
А мистер Реджинальд! Она не знала, что делать с мистером Реджи. Не знала, куда глядеть! На войне он лишился ноги… но это его не останавливало! Даже за завтраком! Она приносит ему в комнату поднос с завтраком, а он пытается затащить ее в постель…
– Тсс! – Льюис приложил палец к губам.
Рядом с ними приземлилась пара крякв. Самец взобрался на самку в мелком водовороте под скалой. У него была очень красивая блестящая зеленая голова.
– Ух ты! Какой красавец! – Рози захлопала в ладоши и спугнула птиц: они снялись с места и полетели выше по течению.
Она напомнила Льюису об играх, в которые они играли здесь в детстве.
Он усмехнулся:
– А помнишь, ты застукала нас у заводи?