На Черной горе: читать начало книги онлайн

Она откинула голову назад и с хрипловатым смешком спросила:

– А помнишь вечернюю примулу?

– Рози, мы можем еще раз ее поискать!

Она всмотрелась в его застывшее, смущенное лицо и сказала:

– Нет, не можем. – Потом сжала ему руку. – Пока не можем.

Она еще немного постояла, смахнула с подола юбки сухой лист, назначила ему свидание на пятницу, а потом быстро прильнула щекой к его щеке и ушла.

После этого они встречались раз в неделю у грота и подолгу гуляли в лесу.

Бенджамин наблюдал за приходами и уходами брата, ни слова не говорил и знал все.

В середине июля Льюис и Рози уговорились встретиться в Рулене на официальном праздновании в честь наступления мира: в приходской церкви должен был пройти благодарственный молебен, а в Леркенхоупском парке – спортивные состязания.

– Тебе туда идти необязательно, – сказал Льюис, поправляя перед зеркалом галстук.

– Нет, я пойду, – заявил Бенджамин.

24

Праздничный день начался с яркого солнечного света. С раннего утра горожане мыли пороги домов, начищали до блеска дверные молотки и увешивали окна гирляндами флажков. К девяти часам мистера Аркрайта, главного вдохновителя и организатора праздничных гуляний, уже видели в двойном накрахмаленном воротничке, будто с птичьей шеей: он сновал туда-сюда, проверяя, все ли идет по плану. Он приветствовал каждого незнакомца, дотрагиваясь до полей своей фетровой шляпы, и поздравлял всех с праздником.

Под его «всевидящим оком» фасад ратуши был с большим вкусом украшен различными трофеями и флажками. Лишь за неделю до торжества ему пришла в голову мысль разбить у основания башни с городскими часами патриотические клумбы с шалфеем, лобелией и пионами «Крошка Доррит»; и пусть результат его стараний смотрелся чахловато, коллега мистера Аркрайта мистер Ивенджобб объявил его затею «гениальной идеей».

В дальнем конце Широкой улицы – на месте, отведенном для будущего военного мемориала, – стоял простой деревянный крест; его основание было наполовину скрыто под целой горой фландрских маков[43]. В застекленном ларце был выставлен свиток пергамента с выведенными на нем именами «доблестных тридцати двух», принесших свои жизни в «священную жертву».

Когда пришли близнецы Джонсы, служба в церкви уже закончилась. Оркестр, составленный из бывших военных, играл подборку мелодий из «Девы гор»[44], и триумфальная процессия, направлявшаяся к Леркенхоупу, постепенно обретала стройность.

Бикертоны и их свита уже уехали на машине.

«В порыве стихийной щедрости», как выразился мистер Аркрайт, они «распахнули для публики свои ворота и свои сердца» и решили устроить застолье для вернувшихся героев, их жен и любимых, а также для прихожан старше семидесяти лет.

Однако на полевую кухню приглашаются все желающие, а в три часа дня начнутся спортивно-карнавальные представления.

Все утро в город стекались фермеры с семьями. Демобилизованные солдаты расхаживали с важным видом: на груди у них висели медали, на руках – девушки. Некоторые «легкомысленные особы женского пола» – опять-таки выражаясь словами мистера Аркрайта – «облачились в неподобающие наряды». Жены фермеров пришли в шляпках с цветами, их маленькие дочки – в чепчиках с лентами, как у девочек Кейт Гринуэй[45], а их братья – в матросских костюмчиках и беретах.

Взрослые мужчины были одеты более невзрачно – однообразие черных курток и темных котелков иногда разбавляли панама или полосатый блейзер.

Близнецы надели одинаковые синие саржевые костюмы.

Возле аптеки несколько сорванцов дудели в трубочки от духовых ружей, нападая на бельгийского беженца:

– Мерси-боку, мусье ку-ку! Бонжур-дежур-и-абажур!

– Зашем смеяца? – Бельгиец потряс кулаком. – Но нишего, скоро заплашет!

Бенджамин подумал, что напрасно появился на людях, и хотел незаметно улизнуть, но ничего не получалось: Льюис продолжал проталкиваться вперед и повсюду высматривал Рози Файфилд. Оба брата попытались спрятаться, когда от толпы вдруг отделился констебль Кримп и устремился прямо к ним.

– Ага! Вот и близнецы Джонсы! – прогремел Кримп, утирая со лба пот и хватая Льюиса за плечо. – И который из вас двоих Бенджамин?

– Я, – ответил Льюис.

– Даже не думайте от меня улизнуть, молодой человек! – продолжал благодушную болтовню полицейский, прижимая юношу к своим серебряным пуговицам. – Рад вас видеть таким ладным и крепким! Без обид, ладно? Ох уж эти херефордские хулиганы, что с них взять!

Неподалеку мистер Аркрайт был поглощен беседой с представительной женщиной в хаки – военнослужащей из Женской вспомогательной армии. Она была недовольна неправильной, по ее мнению, организацией шествия:

[43] Фландрские маки – искусственные цветы, ставшие благодаря стихотворению Джона Маккрея (1872–1918) «В полях Фландрии» символом памяти о павших на фронтах Первой мировой войны.

[44] «Дева гор» – оперетта Гарольда Фрейзера-Симсона (1917).

[45] Кейт Гринуэй (1846–1901) – английская художница-иллюстратор и писательница, изображавшая персонажей детских книг в стилизованных под старину костюмах и головных уборах.