Я вскрыл первый мешок. Запустил руку, никакого жемчуга там, конечно, не было. У руберов диета попроще. Но то, что я нащупал, заставило меня довольно хмыкнуть.
Спораны. Крупные, налитые, тяжелые. Их было много. Я выгребал их горстями, сбрасывая в подставленный Лошадью мешок. Десяток, другой, третий…
А потом пальцы наткнулись на «сахар». Горох.
В первом Рубере оказалось двадцать горошин. Крупных, желтых, неправильной формы. Во втором — семнадцать. В третьем, том самом, которого раскатал БТР, — целых двадцать шесть и длинные, спутанные нити янтаря.
Янтарь мы тоже срезали — он ценился у знахарей и химиков, из него варили «спек», мощнейший стимулятор.
— Неплохо, — оценила Глория, вытирая окровавленный нож о траву. — На пару сотен споранов потянет, если по курсу сдать.
— Меньше болтаем, больше таскаем, — буркнул подошедший начальник охраны каравана. — Давайте к «Камазу».
Перегрузка была адом.
Опрокинутый грузовик лежал в кювете под неудобным углом. Нам пришлось встать цепочкой, передавая тяжелые ящики с медикаментами из разбитого кузова в подогнанные фуры.
Мы работали молча, в бешеном темпе. Пот заливал глаза, спину ломило, руки скользили.
Рядом, на обочине, лежали тела погибших водителей. Их уже «подчистили» свои же. Оружие, боеприпасы, личные вещи, даже ботинки — всё было снято.
Жестоко? Да. Но мертвым ботинки не нужны, а живым еще топать и топать.
Здесь, на краю Пекла, сентиментальность стоила слишком дорого. Я смотрел на босые ноги мертвеца, торчащие из-под брезента, и думал лишь о том, чтобы не оказаться на его месте.
— Заканчиваем! — крикнул Варяг. — По машинам!
Мы забросили последние ящики, захлопнули борта.
Я бегом вернулся к «Шишиге». Руки были в чужой крови по локоть, отмывать некогда. Просто вытер их влажными салфетками, чтобы руль не скользил.
— Урр? — спросил я Катю, падая на водительское сиденье.
— Относительно, — она была напряжена. — Лес шумит. Они чуют кровь. Много мелких сигналов на границе зоны восприятия. Нам пора валить.
Колонна тронулась. Тяжело, с натугой, урча дизелями, стальная змея поползла дальше, оставляя позади искореженный остов «Камаза» и растерзанные туши мутантов. Пир для падальщиков.
Мы снова заняли свое место в замыкании.
Я посмотрел на одометр. Потом на карту, лежащую на коленях у Кати.
— Сколько? — спросила она.
Я постучал пальцем по карте, в точке, где была отмечена «Цитадель». Пятьдесят километров.
Всего пятьдесят километров отделяли нас от цели. По нормальной дороге — час езды. Здесь — вечность.
Лес вокруг изменился. Деревья стали ниже, уродливее, с перекрученными стволами. Листва приобрела какой-то болезненный, синюшный оттенок.
Мы въезжали в зону влияния Пекла.
Глория на крыше молчала, но я слышал, как она постоянно вращает турель, не останавливаясь ни на секунду.
Лошадь в кунге тоже притих, перестав травить свои бесконечные байки.
Я крепче сжал руль. В кармане лежала наша доля с убитых тварей — небольшая, но честная. Но сейчас меня волновало не это.
Меня волновало то, что, судя по карте, впереди нас ждал мост через реку. Единственный мост на сотню километров. И если твари умнее, чем мы думаем, то они будут ждать нас именно там.