— Глория, бей крупного! — крикнула Катя в рацию. — Молчун его держит, но он срывается!
— Приняла!
«Утес» развернулся. Глория дала короткую, в три патрона, очередь.
Пули ударили монстру в плечо и шею. Брызги костяного крошева и мяса. Тварь взревела, но устояла на ногах!
— Да ты издеваешься! — заорал Лошадь. — Он что, бронированный?!
Я скрипнул зубами. Внутри закипела злость. Ах ты ж падаль перекормленная! Думаешь, ты здесь хозяин?
Я навалился на его сознание всем весом своего раскачанного Дара. Не просто «стоять». Я вбил ему в голову образ капкана.
«Лежать! Мордой в землю! Жрать землю!»
Лотерейщик споткнулся. Его ноги подкосились, и он с размаху, по инерции, пропахал мордой каменистую обочину.
— Есть! — выдохнула Катя.
Глория не упустила момент. Длинная очередь превратила спину и затылок лежащей твари в кровавое месиво. Только когда голову монстра практически оторвало крупным калибром, он перестал дергаться.
Остальных бегунов домолотили стрелки с фур и Лошадь.
— Отбой, — прохрипела рация голосом начальника охраны каравана. — Всем бортам, контроль периметра. Не останавливаться. Повторяю, остановки нет.
Я выдохнул, чувствуя, как по виску течет капля пота. Руки на руле дрожали.
— Ты как? — Катя коснулась моего плеча.
Я показал ей большой палец, но сам нахмурился.
Один лотерейщик. Всего один. А я потратил сил столько, сколько раньше уходило на удержание двух-трех целей. И пулемет его не сразу взял.
— Они здесь другие, — тихо сказала Катя, словно прочитав мои мысли. — Их меньше, но они… концентрированные.
Словно само место накачивает их силой.
Я кивнул. «Уррр…».
Мы приближались к границам Пекла. Здесь законы биологии, к которым мы привыкли у стаба, работали с поправкой на коэффициент смерти.
— Глория, расход? — спросила Катя в рацию.
— Четверть ленты, — отозвалась снайперша. Голос был спокойным, но я уловил нотки напряжения. — Эта тварь… она на рану не реагировала. Болевой порог отключен напрочь. Парни, экономьте патроны. Если тут каждый такой красавец будет, нам цинка не хватит.
Караван полз дальше. Лес становился гуще, темнее. Деревья-исполины нависали над дорогой, закрывая небо. В тени подлеска то и дело мелькали силуэты, но нападать они пока не решались — мощь колонны внушала уважение даже безмозглым тварям.
Пока не решались.
Я смотрел на дорогу, но перед глазами всё еще стояла та картина: пули 12,7 мм, вырывающие куски мяса, и тварь, продолжающая бежать.
Я покосился на Катю. Она сидела бледная, сосредоточенная. Её дар работал на пределе, выискивая угрозы в этом зеленом аду.
— Молчун, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Впереди… Большая масса. Очень большая.
Она стоит на месте. Ждет.
Я напрягся.