Я потянулся ко второму. Щелк. Захват.
— Смотри на первого.
Второй бегун повернулся и уставился на застывшего соратника.
Третий, самый активный, что-то почуял. Он поднял голову, втягивая воздух ноздрями, и начал поворачиваться в нашу сторону.
— Нет, — я ударил его ментальным хлыстом. — Спи.
Это было сложнее. Подавить активный интерес — это работа против инстинкта. Голова слегка загудела, но боли не было. Бегун мотнул головой, словно отгоняя муху, и… сел на асфальт. Агрессия ушла, сменившись тупой апатией.
Я повернулся к Бурому и сделал приглашающий жест рукой: «Путь свободен. Но ненадолго».
В глазах командира промелькнуло уважение, смешанное с опаской.
— Работаем, — шепнул он. — Глория, Штопор — ножи. Быстро.
Они скользнули вперед тенями. Профессионалы. Ни одного лишнего звука.
Штопор подошел к сидящему бегуну сзади, зажал ему рот рукой в тактической перчатке и вогнал длинный нож под основание черепа. Тварь дернулась и обмякла.
Глория разобралась со вторым так же эффективно.
Первый, которого я держал в статуе, даже не шелохнулся, когда к нему подошел Бурый и с хрустом свернул шею.
— Чисто, — шепнул Бурый в гарнитуру. — Кукловод в форме. Двигаем к четвертому.
Мы прошли мимо трупов. Я на ходу, привычным движением мародера, хотел было наклониться и проверить споровые мешки — рефлекс, выработанный голодом, — но Бурый шикнул на меня.
— Потом! На обратном пути. Некогда ковыряться.
Мы углубились в лабиринт промзоны. Ангар номер четыре маячил впереди — огромная коробка с цифрой «4», нарисованной белой краской на ржавых воротах.
Ворота были приоткрыты — щель шириной в метр, черная и манящая.
Катя вдруг остановилась, схватив меня за руку. Её пальцы были ледяными.
— Там, — она указала на ангар. — Внутри.
— Что? — Бурый тут же вскинул автомат.
— Не бегуны, — голос Кати дрожал. — Кто-то один. Большой. Он не двигается. Он… пульсирует. То есть, то нет. Словно лампочка мигает.
— Спит? — предположил Штопор.
— Не знаю. Но от него фонит страхом. Не его страхом. А тем страхом, который он вызывает у других.
— Рубер? — спросил я жестами, изобразив бронированные пластины на руках.
— Возможно, — кивнул Бурый. — Или кусач-переросток, готовящийся к мутации. В любом случае, нам туда надо. Это наша цель.
Он посмотрел на меня.
— Сможешь его взять? Если это рубер, ментальный блок у него крепче бетона.
Я пожал плечами. «Попробую».
Я не был уверен. Рубер — это серьезно. Это бронированная машина смерти. Но у меня был туз в рукаве. Мой дар вырос. И я хотел проверить, насколько.