— Минут тридцать, если без сюрпризов, — отозвался Штопор с водительского места. — Дорога тут одна, но местами завалы. Придется объезжать.
Мы съехали с асфальта на грунтовку. Машину начало трясти сильнее. Лес подступил вплотную к дороге, ветки хлестали по броне.
Катя напряглась. Я видел, как она закрыла глаза, «включая» свой радар.
— Чисто, — прошептала она через минуту. — Пока чисто.
«Тигр» остановился в лесополосе, не доезжая метров триста до бетонного забора промзоны. Двигатель заглох, и на лес обрушилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла.
— Приехали, — негромко сказал Бурый, открывая дверь. — Дальше ножками.
Мы выгрузились. Воздух здесь был другим. Если в лесу пахло сыростью и хвоей, то здесь, у границы кластера, отчетливо несло гнилью, машинным маслом и тем самым кислым душком, который ни с чем не спутаешь. Запах Улья.
— Порядок движения прежний, — скомандовал Бурый, проверяя затвор своего автомата — серьезного, тюнингованного «АЕК». — Я головной. Штопор замыкающий. Молодые — в коробочке. Глория, держишь сектор справа. Идем тихо. Стрелять только в крайнем случае. Если я говорю «земля» — падаете мордой в грязь и не отсвечиваете.
Я поправил лямки рюкзака, проверил, легко ли выходит топор из петли на поясе. Катя встала рядом, её лицо было сосредоточенным, глаза полуприкрыты. Она «щупала» пространство.
— Ну? — спросил её Бурый.
— Периметр чист, — тихо ответила она. — За забором… много мелких огоньков. Бегуны. Они спокойны, бродят или спят. Но в глубине, ближе к центру… там что-то мутное. Я не могу разобрать. Словно туман.
— Туман — это хреново, — сплюнул Штопор. — Может быть экранировка, а может, там тварь с ментальным фоном сидит.
— Разберемся, — отрезал Бурый. — Двинули.
Мы пересекли остаток лесополосы и вышли к бетонному забору. В одной из секций зияла дыра — кто-то, возможно, сами работники склада в момент начала катастрофы, проломили плиту грузовиком.
Мы нырнули в пролом.
Территория складов выглядела как декорация к фильму про зомби-апокалипсис, только без режиссера, который крикнет «Снято!». Огромные ангары из профнастила, выкрашенные в грязно-синий цвет, стояли рядами, образуя длинные, простреливаемые улицы. Между ними громоздились горы деревянных поддонов, ржавые контейнеры и брошенные погрузчики.
Асфальт был усеян мусором и сухими листьями.
Бурый поднял кулак. Стоп.
Он жестом указал на перекресток между первым и вторым рядом ангаров.
Там, метрах в пятидесяти от нас, бродили трое. Типичные бегуны — в грязных спецовках грузчиков, сутулые, с дергаными движениями. Они кружили вокруг перевернутой бочки, иногда толкая друг друга и глухо ворча.
Обходить их было долго — пришлось бы делать крюк через административное здание, где наверняка своих сюрпризов хватает.
Бурый повернулся ко мне. В его глазах читался немой вопрос: «Твой выход, кукловод. Покажи, за что мы тебе платим».
Я кивнул.
Пятьдесят метров. Дистанция комфортная. Особенно теперь, когда во мне бурлит энергия черного жемчуга и регулярные дозы гороха.
Я вышел чуть вперед, чтобы видеть их четче. Сосредоточился.
Раньше мне нужно было время. Нужно было настроиться, найти «волну», пробить блок. Сейчас это произошло почти мгновенно. Я просто «коснулся» сознания крайнего бегуна — примитивного, серого сгустка голода и агрессии.
Это было легко. Словно взять щенка за шкирку.
Я не стал ломать его волю грубо, как делал это с Пятницей. Я просто перехватил управление моторикой.
— Стоять, — мысленно приказал я.
Бегун замер, занеся ногу для шага. Его товарищи, не заметив перемены, продолжили свою бессмысленную возню.