Я лежал и смотрел в бревенчатый потолок нашей норы. Жалел ли я? Нет. Это должно было случиться. Мы прошли через ад вместе, и это связало нас крепче любых клятв.
Я осторожно, стараясь не разбудить её, выбрался из-под одеяла. Надо было собираться.
Через час мы уже стояли у выхода из землянки. Рюкзаки упакованы, оружие проверено. Костер затушен и присыпан землей.
Мы не обсуждали то, что произошло ночью. В этом не было нужды. Просто Катя подошла ко мне, поправила лямку моего рюкзака и коротко, крепко сжала мою руку.
— Готова? — спросил я.
— Да.
— Тогда вперед. На север.
В моем кармане, пульсируя в такт сердцу, лежала тайна, которую мне еще предстояло разгадать.
Глава 13. Дорога
Лес здесь был старым, мрачным, но по-своему красивым. Огромные ели закрывали небо, под ногами пружинила подушка из мха и иголок. Идти было легко, если не считать лишних килограммов железа на горбу.
Я шел первым, задавая темп. Не быстрый, но ровный. Такой, чтобы можно было идти весь день и не сдохнуть к обеду. Катя держалась в паре метров позади, ступая след в след.
Спустя час ходьбы мы сделали короткий привал.
— Живчик, — попросил я.
Утренний моцион. Гадость редкостная, но необходимая. А в последнее время я стал добавлять туда еще и желтый горох. Точнее, его раствор.
Не знаю, зачем я это делал с таким упорством. Просто чувствовал, что надо. После того случая с гигантом в городе, когда я чуть не сжег себе мозги, пытаясь управлять Пятницей, я понял одну простую вещь: силы много не бывает.
Мой Дар — это мышца. И её надо качать. Горох был протеином.
Сделав глоток, я поморщился, чувствуя, как кислая жижа падает в желудок. А через минуту пришло тепло. Привычный звон в ушах, который появлялся при перенапряжении, исчез. Мир стал четче. Звуки — острее.
— Порядок? — спросила Катя, глядя, как я завинчиваю флягу.
— Жить будем. Выдвигаемся.
Мы снова нацепили рюкзаки. Связка из трех автоматов на моем горбу звякнула, напоминая о нашей жадности. Тяжело, неудобно, но это наш стартовый капитал. Если выйдем к людям, эти железки откроют больше дверей, чем добрая улыбка.
Лес тянулся бесконечно. Ели, бурелом, редкие поляны с высокой, по пояс, травой. Я вел нас по солнцу и по наитию, стараясь придерживаться северного направления.
К обеду ландшафт изменился. Деревья расступились, и мы уперлись в насыпь.
Старый, потрескавшийся асфальт, сквозь который давно проросли березы толщиной в руку. Дорога.
— Куда она ведет? — спросила Катя, разглядывая ржавый остов дорожного знака, от которого остался только гнутый столб.
— На север, — прикинул я. — Примерно туда, куда нам надо.
— Пойдем по ней?
— Рядом пойдем. По открытому месту топать — плохая примета.
Мы двинулись параллельно трассе, скрываясь в подлеске, метрах в двадцати от обочины. Идти стало труднее из-за кустарника, зато спокойнее.
Через пару километров нам попался первый "привет" из прошлого. Старый "Москвич", рыжий от ржавчины, вросший в землю по самые пороги. Стекол нет, салон сгнил в труху. Я подошел ближе, просто из любопытства. Ловить там нечего — всё, что могло сгнить, сгнило, всё, что можно было унести, унесли еще до нашего рождения.
— Старый кластер, — тихо сказал я Кате. — Перезагрузки не было очень давно. Это хорошо. Тварей здесь быть не должно, жрать им тут нечего.