S-T-I-K-S Молчание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты изменилась, — сказал я, подбрасывая в огонь сухую ветку.

Катя подняла голову. В её глазах плясали рыжие отсветы пламени.

— Мы все изменились. Тот мир, где я боялась сломать ноготь, сгорел. Вместе с моим и домом и..- она запнулась.

— Боишься?

— Боюсь, — честно ответила она. — Боюсь, что это никогда не кончится. Что мы так и будем бегать по лесам, пока однажды нам не повезет. Но… с тобой спокойнее. Ты знаешь, что делать.

— Я просто делаю вид, — усмехнулся я. — На самом деле я импровизирую.

— У тебя хорошо получается.

В её словах не было лести. Просто констатация факта. И от этого мне стало как-то… тепло. Странное чувство. Я привык быть один. Одиночество — это броня. Никто не предаст, никто не подставит, никого не надо спасать. Но здесь, в этом проклятом Улье, одиночество начинает давить на мозги почище атмосферного столба.

Наличие другого человека рядом, который не пытается тебя сожрать и с которым можно просто помолчать, оказалось удивительно важным ресурсом. Ценнее тушенки.

Я потянулся и достал флягу.

— Будешь?

Она кивнула, откладывая шитье.

Мы пили живчик по очереди, передавая теплую металлическую емкость друг другу. Ритуал. Причастие новой веры.

Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то ухнула сова, прошуршала в листве мышь. Никакой злобы, никакого голода поблизости. Только мы и природа.

Я откинулся спиной на земляную стену нашей норы. В кармане грели грудь черные бусины, в животе разливалось тепло от спирта и споранов. Впервые за долгое время я не чувствовал себя загнанной крысой. Я чувствовал себя хозяином этой маленькой, темной норы.

А завтра… завтра нужно будет проверить силки.

Утро в лесу наступало не с восходом солнца, а с изменения плотности тумана. Не того от которого приходится бежать сломя голову, а обычного, нашего, земного. Он становился белесым, проницаемым, и звуки, до того глухие и ватные, приобретали отчетливость. Я проснулся от холода — костер за ночь прогорел дотла. Катя спала на своем лежаке из лапника, укрытая курткой, дыша ровно и неслышно.

Я выбрался наружу, разминая затекшие мышцы. Воздух был сырым и вкусным, пахло мокрой корой и грибами. Где-то далеко, километрах в пяти, снова ухнул разрыв — глухой, как удар подушкой о стену. Кто-то кого-то взрывал. Обычное дело для этого мира. Но здесь, в нашем овраге, война казалась чем-то далеким, почти нереальным.

Я сунул руку в карман. Пальцы привычно нащупали два гладких шарика. Они были теплыми, словно живыми. Я достал их, подставив под скупой утренний свет, пробивающийся сквозь кроны.

Идеальные сферы цвета антрацита. Глубокий, поглощающий свет черный цвет. Просто абсолютная тьма, спрессованная в форму. Я покатал их на ладони. Они ударялись друг о друга с тяжелым, костяным звуком.

Что вы такое?

Моя интуиция, та самая, что вытаскивала меня из передряг последний месяц, молчала. Вернее, она настороженно принюхивалась. Я чувствовал в этих шариках мощь. Куда более концентрированную, чем в желтом горохе. Если горох это батарейка, то эти черные малыши реактор. Но как его запустить, не взорвав себя к чертям?

Загадка без ответа. Я спрятал их обратно. Они не портятся, есть не просят, а тепло, которое они выделяют, даже приятно в утренней сырости.

Вернувшись в землянку, я раздул угли, подбросил сушняка. Катя зашевелилась, открыла глаза. Никаких «доброе утро» или «как спалось». В Улье эти вежливости отмирают за ненадобностью. Вместо этого быстрый, цепкий взгляд: всё ли в порядке? Нет ли угрозы?

— Пора проверить силки, — сказал я, доставая флягу с живчиком.

Утренний ритуал. Глоток мне, глоток ей. Горькая, спиртовая дрянь, ставшая для нас важнее воды.

Мы вышли из оврага бесшумно. За эти дни мы научились ходить так, чтобы не хрустела ни одна ветка. Катя шла следом, стараясь попадать в мои следы. Я иногда оглядывался на нее. Она изменилась не только внешне. Исчезла та городская суетливость, лишние движения. Она стала экономной в жестах, собранной.

В лесу было спокойно. Мой ментальный фон был чист, Дар молчал, лишь иногда лениво сканируя пространство на предмет чего-то крупнее белки.

Первая петля, поставленная на заячьей тропе, была пуста. Вторая сбита, видимо, зверь вырвался. А вот в третьей, у корней вывороченной сосны, нам повезло. Крупный, жирный заяц запутался в проволоке. Он уже не дергался, задохнувшись в удавке.

— Обед, — констатировал я, отцепляя добычу.