Первых бегунов просто разорвало на куски. Крупный калибр не оставляет шансов мясу, даже мутировавшему. Но их было много.
Они перли лавиной, игнорируя потери. Урчание слилось в один сплошной вой.
Грузовик, уже миновавший блокпост, вместо того чтобы дать по газам, вдруг остановился. Из кузова, прикрытого брезентом, начали выпрыгивать бойцы. Трое, четверо… Они занимали оборону вокруг машины, открывая огонь из автоматов.
— Нас зажмут! — крикнул я Кате, пытаясь перекричать грохот боя. — Отползай назад! В ложбину!
Мы были слишком близко. Шальная пуля или бегун, решивший срезать угол, — и нам конец.
Но уходить совсем я не хотел. Во мне боролись два чувства: инстинкт самосохранения и та самая жадность мародера.
Там, внизу, сейчас начнется мясорубка. Кто-то умрет. А мертвым оружие и спораны не нужны.
Я оттащил Катю за ствол толстой сосны, прикрывая её собой.
— Сиди тихо. В бой не вступать. Пистолет только для самообороны, если прыгнут прямо на тебя.
Сам я чуть приподнялся, глядя через кусты.
Бой был коротким, но яростным. Пулеметчик работал грамотно, отсекая основную массу короткими очередями. Снайпер бил редко, но метко, выцеливая лотерейщиков.
Но твари были хитрыми. Часть стаи, вместо того чтобы переть в лоб на пулемет, обошла блокпост по дуге и выскочила на дорогу позади грузовика.
Там началась свалка. Защитники конвоя отбивались прикладами и ножами, не успевая перезаряжаться.
Я увидел, как один из лотерейщиков — здоровенная тварь с почти полным отсутствием кожи на морде — сбил с ног бойца и впился ему в горло. Кровь брызнула фонтаном.
Второй лотерейщик, поменьше, заметил снайпера, который слишком увлекся стрельбой по фронту. Тварь запрыгнула на капот "Нивы", готовясь к прыжку на спину человека.
Это был мой шанс. Не знаю зачем. Может, чтобы проверить свои силы. Может, чтобы заработать "плюсик" в карму перед встречей со стабом. А может, просто потому, что я ненавидел этих тварей больше, чем людей.
Я сосредоточился. Расстояние — метров пятьдесят. На пределе уверенного контроля. Но во мне бурлил уксусный коктейль с двойной дозой гороха.
Я потянулся к лотерейщику на капоте. Его сознание было ярким пятном голода и ярости. Пробить этот блок было сложнее, чем у бегуна. Там была стена инстинктов.
Я ударил ментально. Не приказ, нет. На сложный приказ времени не было. Я ударил грубым импульсом:
— Свой! Враг сзади!
Я попытался подменить его цель. Сбить прицел.
Тварь на капоте замерла на долю секунды. Его голова дернулась, он издал удивленный рык. Вместо того чтобы прыгнуть на снайпера, он резко развернулся и полоснул когтями по воздуху, словно отгоняя невидимую муху.
Этого хватило. Снайпер, услышав рык за спиной, среагировал мгновенно. Он даже не стал разворачивать винтовку — просто упал на спину, перекатился и выстрелил от бедра, почти в упор.
Пуля 7.62 вошла лотерейщику под челюсть и вынесла затылок.
Моя голова взорвалась болью. Связь оборвалась резко, словно лопнула струна. Перед глазами поплыли круги. Контролировать смерть подопечного — это всегда больно, откат бьет по мозгам.
— Ты как? — Катя дернула меня за рукав.
— Нормально, — прохрипел я, тряхнув головой. — Смотри.
Атака захлебнулась. Пулеметчик выкосил основную волну, остальных добили бойцы с грузовика. На асфальте осталось лежать десятка два серых тел и двое людей.
Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Только стоны раненых и запах пороха напоминали о том, что здесь только что был ад.
— Чисто! — крикнул лысый Скрежет, спрыгивая с подножки грузовика. В руке у него был пистолет-пулемет. — Контроль! Проверить всех!