Это не бандиты. Это блокпост.
Я вжался в землю, стараясь даже не дышать. С такими воевать — себе дороже. У меня против них шансов нет. Засекут — нашпигуют свинцом раньше, чем я успею подумать.
Ветер донес обрывки разговора.
— …долго еще… Скрежет должен был вернуться…
— …рации молчат, помехи…
— …ворота в стаб закроют через час, если не успеем…
Стаб.
Слово ударило по нервам. Они из стаба. Из укрепленного поселения. Того самого, о котором писал Люк и о котором мечтала Катя.
Значит, мы дошли. Или почти дошли.
Но радоваться было рано. В нормальных мирах к блокпостам выходят с поднятыми руками. В Стиксе — сначала стреляют, потом спрашивают документы. А учитывая, что мы выглядим как вооруженные бомжи, разговор будет коротким.
Я медленно, очень медленно начал отползать назад, стараясь не шевелить кусты.
Нужно вернуться к Кате. У нас есть информация, и это уже немало. Теперь надо решить, как пройти мимо этих церберов и не получить пулю в лоб. Или как договориться, не лишившись при этом всего хабара и свободы.
Отполз метров на двадцать, развернулся и, пригибаясь, быстро двинулся к нашей стоянке.
Катя сидела там же, где я её оставил, сжимая пистолет двумя руками. Увидев меня, она выдохнула.
— Ну?
— Трое. Упакованы серьезно. СВД, пулемет. Это не бандиты, Катя. Это дозорные из стаба.
— Из стаба? — её глаза загорелись надеждой. — Значит, там есть люди? Нормальные?
— Люди там есть. Насчет нормальности не уверен. Они ждут кого-то. Нервные. Если попрем напролом — положат на месте.
Я сел на рюкзак, вытирая пот со лба.
— И что делать?
— Варианта два. Первый — обойти их лесом. Крюк километра три, через бурелом. Рискованно, можем нарваться на зверье или заблудиться. Второй…
Я посмотрел на трофейные автоматы.
— Второй — ждать. Они кого-то ждут. Может, конвой, может, разведку. Если те, кого они ждут, проедут — дорога откроется. Или мы сможем сесть им на хвост.
— А если они ждут врагов?
— Тогда мы увидим бесплатный фейерверк и решим по ситуации.
Я достал из кармана черные шарики, перекатил их в пальцах, успокаиваясь.
— Мы остаемся здесь. Будем наблюдать. Ты слушаешь, я смотрю. Как только ситуация изменится — действуем.
Мы затаились в кустах, превратившись в слух и зрение. Лес вокруг жил своей жизнью, но напряжение, исходившее от дороги, отравляло воздух.
Мы лежали в зарослях папоротника уже больше часа. За это время солнце успело опуститься ниже, окрашивая верхушки деревьев в тревожный рыжий цвет. Комары, обрадованные тем, что добыча не двигается, жрали немилосердно, но хлопать их было нельзя. Приходилось терпеть, лишь изредка проводя рукой по лицу.
Катя лежала рядом, уткнувшись лбом в мох. Её глаза были закрыты, но я видел, как подрагивают ресницы. Она работала.