— Идем.
Мы продолжили спуск. Первый этаж встретил нас выбитой домофонной дверью и запахом гари.
Выглянув наружу, я оценил обстановку. Мы вышли со двора. Здесь было относительно тихо, если не считать далеких криков и воя сигнализаций. Основное веселье творилось на проспекте, за углом дома.
— В лес, — скомандовал я. — Огородами, через гаражи.
Мы пригнулись и перебежками двинулись вдоль стены.
Когда мы добрались до угла здания, открылся вид на проспект. И я замер.
Тварь была колоссальной. Теперь, с уровня земли, она казалась горой мышц и костей. Черная, блестящая от слизи и крови броня покрывала спину и бока. Хребет венчали шипы длиной с мою руку.
Она стояла посреди перекрестка, лениво дожевывая то, что осталось от легковушки. Вокруг валялись искореженные машины, словно разбросанные капризным ребенком игрушки.
Мы были от неё метрах в двухстах. Для такого гиганта мы — муравьи. Но муравьи вкусные.
— Не смотри, идем… — потянула меня Катя.
Но я смотрел. Я не мог оторвать взгляд.
В моей голове, где-то на задворках сознания, проснулся калькулятор. Жадный, циничный калькулятор мародера.
Если из обычного бегуна выпадает один-два спорана. Если из лотерейщика иногда падает горох. То что, во имя Улья, носит в своей башке эта махина?
Рука сама потянулась к рукояти топора, хотя я понимал весь идиотизм ситуации. С топором на танк.
— Молчун! — шикнула Катя. — Ты чего застыл?
— Там целое состояние, — прошептал я, облизнув пересохшие губы. — В одной этой голове больше ресурсов, чем мы соберем за год.
— Там смерть! Идем!
В этот момент со стороны торгового центра раздались хлопки. Сухие, частые.
Я присмотрелся. На крыше одноэтажной пристройки, метрах в ста от монстра, заметались фигурки. Трое или четверо. Гражданские, судя по одежде. У одного было охотничье ружье, у другого — что-то вроде "Сайги" или травмата.
— Идиоты… — выдохнул я.
Они открыли огонь. Дробь, резиновые пули, может даже картечь. Всё это полетело в сторону бронированного чудовища.
Эффект был потрясающий. То есть, нулевой.
Пули высекали искры из костяных пластин, рикошетили от асфальта. Для твари это было всё равно, что горохом об стену. Или комариный укус. Но комары раздражают.
Монстр перестал терзать машину. Он медленно, с грацией многотонного пресса, повернул голову в сторону стрелков.
Утробный рык, от которого у меня завибрировали пломбы в зубах, накрыл улицу.
— Бежим, — теперь уже я дернул Катю за рукав. — Пока он занят десертом.
Тварь сорвалась с места. Это было страшно. Такая масса не должна двигаться так быстро. Асфальт взрывался под его лапами.
Стрелки на крыше поняли свою ошибку. Они побросали оружие и попытались бежать, но было поздно.
Монстр с разбегу врезался в стену пристройки. Кирпичная кладка брызнула во все стороны, крыша накренилась. Люди посыпались вниз, прямо под лапы чудовища.
— Не оборачивайся! — рявкнул я, когда Катя сбилась с шага, услышав полные ужаса вопли.