Снизу, с улицы, доносилась какофония ада. Стрельба, взрывы бензобаков, нечеловеческий вой и хруст. Тварь обедала.
Девятнадцатый этаж. Выше только пентхаус и техэтаж.
На площадке было четыре квартиры. Я выбрал ту, что с массивной дорогой дверью. Звонок.
Тишина. Потом шаги.
— Кто там? — мужской голос, испуганный, дрожащий.
— Полиция! Эвакуация! Открывайте, срочно! — рявкнул я, колотя кулаком в металл.
Щелкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо толстяка в очках.
— Какая эвакуация? Я не слышал…
Я не стал договаривать. Ударом плеча вдавил дверь внутрь, натягивая цепочку до предела. Толстяк отшатнулся.
Я просунул руку с пистолетом в щель.
— Открывай, сука, или я выстрелю через дверь!
Толстяк, трясущимися руками, скинул цепочку.
Мы ввалились в квартиру, захлопывая за собой дверь и запирая её на все замки.
— На пол! — скомандовал я, наводя ствол на хозяина. — Лицом вниз, руки за голову!
В коридор выбежала женщина в халате и девочка лет пяти.
— Витя! — взвизгнула женщина.
— Всем молчать! — я перевел ствол на них. — На пол! Быстро! Я не шучу!
Они попадали на паркет. Девочка заплакала.
— Мы не грабители, — сказал я, стараясь выровнять дыхание. — Мы просто хотим жить. И если вы будете делать то, что я говорю — вы тоже, возможно, проживете эту ночь.
Я кивнул Кате.
— Проверь окна. Зашторь всё наглухо.
Сам я подошел к окну, осторожно отодвинул штору. С девятнадцатого этажа город был как на ладони.
Внизу полыхало. Тварь бушевала в центре перекрестка, разрывая крышу троллейбуса, как консервную банку. Маленькие фигурки людей разбегались от него, как муравьи.
Но самое страшное было не это.
Я видел, как люди, которые только что бежали, вдруг падали, бились в конвульсиях и вставали уже другими. Зараза, подстегнутая стрессом и страхом, действовала мгновенно.
Город умирал. И на его трупе рождался Улей.
— У нас есть вода? — спросил я толстяка, не оборачиваясь.
— Д-да… в фильтре… — пролепетал он в ковер.
— Набирай всё, что есть. Ванну, кастрюли, ведра. Пока не отключили. Быстро!
Я опустился на пол, прислонившись спиной к подоконнику. Посмотрел на Катю. Она сидела в углу, обняв рюкзак, и её трясло.