К нам тут же направился охранник. Крепкий мужик, но взгляд уставший.
— Молодые люди, стойте! Чек покажите!
Я остановился, глядя ему прямо в глаза. Медленно распахнул куртку. Рука легла на рукоять топора, который я заткнул за новый ремень.
— Мужик, — тихо сказал я. — Шел бы ты домой.
Он моргнул. Потом посмотрел на меня и нехорошо так улыбнулся.
— Покажи чек или будут проблемы.
Я тяжело вздохнул, одним резким движением вытянул топор и обухом приложил охранника в лоб. Тот моментально выключился и рухнул на пол. Кассирша вскрикнулся и попыталась куда-то позвонить, но, ожидаемо, мобильной связи в этом мире больше нет. Я зло зыркнул на неё и она скуля сползла за прилавок. Я подошел поближе к ней и попытался улыбнуться.
— Красавица, дай ка нам немного денег, не хочется больше пугать людей.
Девушка дрожащими руками открыла кассу и выгребла оттуда несколько купюр.
Мы спустились на первый этаж в супермаркет. Нужно было набрать остального. Теперь с деньгами это будет не сложно. Быстро пробежались по полкам, собрали всё что нужно: уксус, спирт в виде дорогой водки, еще консервы, влажные салфетки. Катя взяла себе шоколадку и тут же вгрызлась в неё, пачкая лицо. Стресс требует глюкозы.
Нагруженные мы вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в багровый цвет. Красиво. Идеальная декорация для конца света.
Мы стояли у входа в магазин, решая, куда двигаться дальше, когда это случилось.
Звук.
Это был не крик, не гудок и не взрыв. Это был рев. Низкий, утробный, от которого завибрировали стекла в витринах, а внутренности скрутило узлом.
Так не может реветь животное. Так ревет сама смерть, вырвавшаяся из преисподней.
— Твою мать… — прошептал я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Не может быть.
— Что это? — Катя вцепилась в мой рукав.
— Это гость. Крупный. Очень крупный.
Откуда? Свежий кластер должен быть чист. Здесь только пустыши. Максимум — бегуны, которые прибежали с соседних территорий. Но этот рев принадлежал кому-то из высшей лиги.
Люди на улице замерли. А потом в конце проспекта, метрах в пятистах от нас, автобус, стоящий в пробке, вдруг подпрыгнул и перевернулся, словно игрушечный.
Сквозь скрежет металла и звон стекла раздались крики.
Я увидел его.
Огромная, черная туша, покрытая костяными пластинами, неслась сквозь поток машин, разбрасывая легковушки как кегли. Метра четыре в холке. Мощные лапы, гребень на спине, пасть, способная откусить половину "Лады".
— Вверх! — заорал я, срывая голос. — Катя, в подъезд! Быстро!
Паника накрыла улицу волной. Люди побежали. Бессмысленно, хаотично, топча друг друга. Кто-то пытался уехать, создавая заторы.
Мы рванули к ближайшей высотке — новенькой элитной свечке этажей в двадцать.
Дверь подъезда была открыта, так как света нигде не было.
— Лифт? — задыхаясь, спросила Катя.
— Нет! Света нет. Пешком!
Мы бежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Пятый этаж, десятый, пятнадцатый. Легкие горели, ноги налились свинцом, рюкзаки тянули назад, но страх подгонял лучше любого кнута.