Туман начал таять. Стремительно, лоскутами.
И там, где только что были руины, теперь стоял город.
Живой.
Солнце отражалось в целых стеклах. На балконах висело белье. По дорогам, которые еще минуту назад были завалены ржавым хламом, ехали машины. Я видел людей. Женщина с коляской. Мужик с собакой. Стайка подростков.
Они жили. Они шли по своим делам, ругались, смеялись. Они не знали, что их мир уже перестал существовать, а они сами — просто консервы, выложенные на полку.
— Господи… — Катя закрыла рот рукой. — Они же… живые.
— Пока да, — цинично ответил я.
В голове защелкал калькулятор. Мы были на краю леса, грязные, оборванные, с минимальным запасом еды. А перед нами лежал огромный супермаркет, где всё было бесплатно.
Одежда. Обувь. Нормальные рюкзаки. Медикаменты. Консервы, которые не просрочены на десять лет. Вода в бутылках.
— План меняется, — я поднялся, отряхивая колени. — Мы идем в город.
— У нас нет денег, не думаю, что нам отдадут всё просто так. — Катя посмотрела на меня с удивлением.
— Разберемся. Через пару часов, максимум к вечеру, большинство из этих людей начнут превращаться и начнется ад. Те, кто обратится первым, начнут жрать тех, кто еще держится.
Я посмотрел ей в глаза жестко, без жалости.
— Этот город обречен, Катя. Мы не можем спасти их всех. Мы даже себя едва спасаем. Но сейчас, пока здесь царит спокойствие неведения, мы можем взять то, что поможет нам выжить.
Я повернулся к Пятнице. Тащить зомби в город, полный пока еще нормальных людей — значит устроить панику раньше времени. Пристрелят и нас, и его.
— Пятница остается здесь.
Я выбрал толстый дуб, корни которого выпирали из земли, образуя удобную нишу.
— К дереву, — скомандовал я.
Зомби покорно подошел к стволу. Я снял с него автоматы и рюкзак.
Веревки у нас не было, пришлось использовать те самые ремни, которыми мы вязали плот, и кусок буксировочного троса, найденного в рюкзаке главаря. Я примотал Пятницу к дереву на совесть, пропустив трос под мышками и вокруг пояса.
— Сидеть. Молчать. Не двигаться, — вбил я приказ.
Подумав, я оторвал рукав от старой рубашки, найденной в вещах бандитов, и соорудил кляп. Урчание зомби в лесу может привлечь ненужное внимание.
— Прости, друг, но ты слишком страшный для приличного общества.
Затем я занялся оружием. Идти в мирный город с тремя "калашами" на шее — глупость. Примут за террористов, вызовут полицию, которая там, скорее всего, еще работает, начнутся проблемы.
Мы отошли метров на пятьдесят вглубь леса. Я нашел поваленное дерево с дуплом у корней. Спрятал туда автоматы, разгрузки и большую часть патронов. Забросал ветками и прошлогодней листвой.
— Запомним место, — сказал я Кате. — Это наш "банк".
Теперь мы были налегке. Пустые рюкзаки за спиной, мой верный топор за поясом, прикрытый курткой, нож в ботинке и фляга с живчиком. У Кати — пистолет в кармане куртки (на всякий случай) и её нож.
— Выглядим как бомжи-туристы, — оценил я наш вид. Грязные, в пятнах сажи и крови. — Но для городской толчеи сойдет. Мы вышли к кромке леса. Город шумел. Обычный шум мегаполиса — гул шин, далекая музыка, сирены. Звуки жизни, которая вот-вот станет смертью.
— Пошли, — я шагнул на асфальт. — Наша цель — ближайший торговый центр или спортивный магазин. И аптека. Берем только самое необходимое и легкое. Никаких телевизоров и микроволновок.
— А если… если они начнут обращаться, пока мы там? — тихо спросила Катя.