Он молчит, крутит в руках пустую чашку. Даже сейчас, даже после всего, что между нами произошло, мне хочется протянуть руку и коснуться его лица. Господи, какая же я дура.
— Я не смогу стать другим, — наконец говорит он. — Слишком стар, слишком испорчен жизнью. То, что сломано, не склеить.
— Сломанное можно переделать заново! — настаиваю я. — Можно создать что-то новое, другое, но не менее прекрасное.
Он смеется коротко и зло.
— У меня нет сил на переделку. Хватит сил только на то, чтобы закончить это достойно.
Я встаю так резко, что стул скрипит по плитке. Не могу больше сидеть, не могу смотреть на его равнодушное лицо. Хожу по кухне, как зверь в клетке, пытаясь унять дрожь в руках.
— Достойно? — смеюсь я истерично. — Ты называешь это достойно? Разрушить семью из-за собственной трусости?
— Злата, остановись.
— Не смей мне указывать! — разворачиваюсь я к нему. — Ты уже наделал достаточно! Ты превратил нашу жизнь в войну, а теперь хочешь сбежать с поля боя!
Руслан встаёт, его лицо каменеет ещё больше.
— Я не сбегаю. Я принимаю реальность.
— Какую, блин, реальность? — срываюсь я. — Что ты слабак, который не может справиться со своими страхами?
— Реальность того, что мы причиняем друг другу только боль!
— Потому что ты не даёшь нам шанса! — кричу я. — Ты сдался ещё до того, как мы начали!
Мы стоим друг напротив друга, как два бойца перед последним раундом. Только я готова драться, а он уже махнул на всё рукой.
— Знаешь что, Руслан? — голос мой становится тише, но от этого не менее ядовитым. — Ты точная копия своего отца. Такой же эмоциональный калека.
Что-то дрогнуло в его глазах, но он быстро взял себя в руки.
— Возможно. Но я хотя бы это признаю.
— И что с того? Толку от твоего признания, если ты ничего не делаешь?
— А что я должен делать? — он делает шаг ко мне. — Притворяться, что всё хорошо? Играть счастливую семью, пока мы не убьем друг друга окончательно?
— Ты должен бороться! — кричу я ему в лицо. — Ты должен хотеть нас спасти!
— Я не знаю, как!
Эти четыре слова повисают в воздухе между нами. Впервые за всё это время я вижу в его глазах не злость или равнодушие, а растерянность. Беспомощность. Страх.
— Тогда учись, — шепчу я. — Мы оба должны учиться.
Но он качает головой.
— Поздно, Злата. Слишком поздно.
— Почему? — голос мой ломается. — Почему ты так в этом уверен?
— Потому что я смотрю на тебя и вижу только боль. Потому что каждое моё слово причиняет тебе страдания. Потому что я не помню, когда в последний раз делал тебя счастливой.
Слезы жгут глаза, но я не позволяю им упасть.
— А я помню. Помню каждый момент, когда ты делал меня счастливой. Помню, как ты смотрел на меня в день нашей свадьбы. Помню, как плакал, когда родился Савелий. Помню, как ты обнимал меня после моих кошмаров. Всё это было, Руслан. Было!