Он стоит надо мной несколько секунд, потом медленно опускается на корточки. Теперь мы на одном уровне, смотрим друг другу в глаза.
— Злата, я...
— Что ты? — голос мой звучит устало. — Что ты хочешь сказать? Что любишь меня? Что сожалеешь? Что всё могло бы быть по-другому?
— Да. Всё это.
— И что с того? — я вытираю слезы тыльной стороны ладони. — Твои слова ничего не меняют. Ты всё равно уходишь.
— Потому что не знаю, как остаться. Не знаю, как нас починить.
Он протягивает руку, хочет коснуться моего лица, но я отстраняюсь.
— Не надо. Не делай мне больнее, чем уже сделал.
— Прости меня, — повторяет он.
— За что? За то, что сделал? За то, что четыре года притворялся? За то, что превратил наш дом в поле боя?
— За всё. За то, что не смог стать тем мужем, которого ты заслуживаешь.
— А знаешь, за что я тебя не прощу? — поднимаю я на него глаза. — За то, что ты даже не пытаешься. За то, что сдаёшься без боя.
— Злата...
— Нет! — встаю я с пола резким движением. — Хватит! Я больше не хочу слышать твои извинения! Они ничего не стоят!
Руслан тоже поднимается, его лицо снова становится каменным.
— Тогда о чём мы ещё можем говорить?
— Ни о чём, — отвечаю я. — Абсолютно ни о чём. Ты принял решение, и ничто тебя не переубедит.
— Именно так.
— Прекрасно. Тогда иди. И больше не появляйся здесь.
— А как же Савелий?
— С Савелием ты можешь видеться, когда захочешь. Но не здесь. Не в этом доме.
Я иду к лестнице, но он останавливает меня за руку.
— Злата, подожди. Может, мы сможем... Может, через время...
— Что? — поворачиваюсь я к нему. — Через время что? Ты вдруг станешь другим человеком? Научишься любить? Перестанешь бояться близости?
— Не знаю. Возможно.
— Знаешь что, Руслан? — смотрю я ему прямо в глаза. — Я не буду тебя ждать. Я не буду надеяться на чудо. Я не буду жить в подвешенном состоянии, пока ты разбираешься со своими тараканами.
— Я понимаю. — Понимающе кивает он, разворачиваясь и уходя.
— Понимаешь? — смеюсь я горько, догоняя его в прихожей. — Ты вообще ничего не понимаешь! Ты не понимаешь, что разрушаешь не только нашу семью, но и себя! Ты не понимаешь, что твоя трусость сделает тебя одиноким и несчастным до конца жизни!
— Может быть. Но это мой выбор.
— Да, твой. И я его принимаю.