Мы стоим друг напротив друга в нашей прихожей, где когда-то встречались после работы поцелуями, где собирались всей семьей перед поездками, где Савелий делал первые шаги. Теперь это место прощания.
— Злата... — в его голосе слышится боль.
— Что ещё? — устало спрашиваю я.
— Прости меня. Пожалуйста.
Я смотрю на него долго. На этого мужчину, которого любила больше жизни. Которому отдала лучшие годы. Который стал отцом моего ребенка. Который сейчас стоит передо мной сломленный и потерянный, но всё равно выбирает бегство вместо борьбы.
— Я прощу тебя только за одно, — говорю я, наконец. — За то, что подарил мне Савелия. За всё остальное — нет. Не прощу.
Он кивает, принимая мой приговор.
— Я заслужил это.
— Заслужил. И знаешь что ещё ты заслужил? Одиночество. Пустоту. Сожаления, которые будут грызть тебя до самой смерти. Потому что ты выбрал легкий путь.
— Возможно, ты права.
— Я не права! — срываюсь я снова. — Я не хочу быть права! Я хочу, чтобы ты остался и дрался за нас! Я хочу, чтобы ты показал, что мы того стоим!
— Но я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
Он молчит, и это красноречивее любых слов.
— Понятно, — киваю я. — Тогда мы действительно мертвы. И виноват в этом только ты.
Эти слова повисают между нами, как приговор. Руслан отводит глаза, его плечи опускаются. Впервые за всё время нашей войны он выглядит по-настоящему разбитым и обессиленным.
— Да, — соглашается он тихо. — Только я.
Я больше не могу на него смотреть. Поднимаюсь по лестнице, каждая ступенька отдается болью в груди. Наверху слышу, как он идёт в кухню, потом звуки его шагов направляются к входной двери.
Хлопок. Он ушёл.
Я сажусь на верхнюю ступеньку и плачу. Наконец-то плачу по-настоящему — не от злости, не от обиды, а от горя. От понимания того, что всё кончено. Что мужчина, которого я любила, предпочёл сдаться, а не бороться за нашу любовь.
Где-то в глубине души тлеет крошечная искорка надежды. Может, он вернётся? Может, передумает? Может, поймёт, что натворил?
Но я знаю — не вернётся. Руслан Громов принял решение. И ничто, абсолютно ничто не заставит его изменить его.
Мы мертвы. И начинается новая жизнь — без него.
Но внезапно я слышу звук открывающейся двери…
Глава 28: Дай мне шанс нас воскресить
Я сижу на верхней ступеньке, уткнувшись лицом в колени, и плачу. Рыдаю навзрыд, как последняя дура. Всё кончено. Окончательно и бесповоротно. И вдруг слышу как недавно захлопнувшаяся дверь вновь открывается... шаги по лестнице — медленные, неуверенные.
— Злата...
Я поднимаю заплаканное лицо. Руслан стоит на несколько ступеней ниже, смотрит на меня так, как будто видит впервые в жизни.
— Что ты забыл? — всхлипываю я.
Он поднимается выше, садится рядом на ступеньку, берёт мои руки в свои. Руки дрожат — и его, и мои.