— Но я же защищалась!
— Это ты так считаешь. А он считает, что ты планировала его уничтожение, пока он искренне рассказывал тебе про свои чувства в парке.
Я пью коньяк, чувствую, как он обжигает горло. Милослава права. Руслан действительно мог воспринять мои действия как удар в спину. Но ведь я не хотела его обманывать! Просто... просто всё получилось так хреново.
— Милослава, — говорю я тихо. — А что, если я попытаюсь с ним поговорить еще раз? Объяснить, что не хотела его обманывать?
— Бесполезно. — Она качает головой. — Он тебе не поверит. Для него ты теперь враг. А врагов он не щадит.
— Но мы же любили друг друга...
— Любили. Прошедшее время. — Милослава смотрит на меня с сочувствием. — Злата, тот мужчина, которого ты любила, умер сегодня в этой кухне. Остался только Руслан-бизнесмен, который хочет тебя уничтожить.
Эти слова добивают меня окончательно. Потому что я понимаю — она права. Сегодня, когда Руслан уходил из дома, я видела в его глазах ненависть. Не злость, не обиду — именно ненависть. К женщине, которая когда-то была ему дороже жизни.
— Что мне делать? — шепчу я.
— Драться. — Милослава встает, забирает сигареты. — Драться за сына, за дом, за своё право на достойную жизнь. И не ждать от него пощады.
— А ты... ты на чьей стороне?
— На стороне справедливости. — Она одевается, собирается уходить. — А это значит — на твоей. Потому что Руслан сейчас творит беспредел. И кто-то должен его остановить.
Она уходит, оставляя меня одну с бутылкой коньяка и осознанием того, что настоящая война только началась. И самое страшное — что мужчина, которого я любила тринадцать лет, действительно умер. Остался только чужой человек с лицом Руслана, одержимый желанием стереть меня из своей жизни.
Допиваю коньяк из чашки и понимаю — Милослава права. Пора готовиться к настоящей войне. Потому что пути назад больше нет.
Я сижу одна на кухне, сжимая в руках пустую чашку. Почему мне так хочется плакать? Почему мне больно? Ведь я должна чувствовать облегчение. Или... я всё ещё люблю этого человека, который хочет меня уничтожить?
Глава 19: Я встречаюсь с другим
Сижу в кресле напротив адвокатского стола и чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Тихон Аркадьевич что-то сосредоточенно записывает в своём блокноте, а Модест Валерьевич — адвокат Руслана — смотрит на меня так, будто я уже проиграла эту войну. Руслан устроился в кресле рядом со своим защитником и демонстративно изучает потолок. Даже не смотрит в мою сторону.
Холодный мерзавец. После всех этих месяцев битв, скандалов, угроз и шантажа он так и не научился хотя бы изображать человеческие эмоции. Сидит, как каменный истукан, и делает вид, что я для него пустое место.
— Итак, переходим к вопросу о размере алиментов, — произносит Скобеев, листая документы. — Мой клиент готов выплачивать...
— Подождите, — перебиваю я, поднимая руку.
Все трое мужчин поворачиваются ко мне. Руслан наконец-то удостаивает меня взглядом — равнодушным, как взгляд на надоевшую мебель.
Внутри что-то взрывается. Неужели я настолько ничтожна для него? Неужели эти двенадцать лет брака, наш сын, наша общая жизнь — всё это можно стереть одним холодным взглядом?
Хорошо. Если он хочет играть в каменную стену, я покажу ему, что умею причинять боль не хуже.
— Кстати, — говорю я небрежно, поправляя прическу, — вопрос алиментов можно не поднимать.
Тихон Аркадьевич недоуменно поднимает бровь:
— Злата Владиславовна, мы же договаривались...
— Я встречаюсь с другим мужчиной, — роняю я бомбу в тишину переговорной. — Так что буду материально обеспечена.
Тишина длится ровно три секунды. Потом Руслан взрывается, как граната.
— Что?! — рычит он, вскакивая с кресла так резко, что стул отлетает назад. — Что ты сказала?!
Лицо у него становится красным, как помидор. Кулаки сжаты до белых костяшек. Шея вздулась венами. Боже мой, как же приятно видеть, что ледяная маска сползла!