— Это ничего серьёзного, — говорю я.
— Это папа пишет? — не отстаёт он.
— Да.
— Вы опять поругались?
Я вздыхаю и сажусь напротив сына за стол:
— Савелий, взрослые иногда ссорятся. Это нормально.
— Нормально, когда ссорятся и мирятся, — отвечает он серьёзно. — А у вас война уже четыре месяца. Это не нормально.
Из глубины души поднимается рыдание, но я сдерживаюсь. Не буду травмировать ребёнка ещё больше.
— Всё будет хорошо, — говорю я, гладя его по голове.
— Не будет, — качает он головой. — И мы оба это знаем.
Вечером, когда Савелий делает уроки, а я пытаюсь сосредоточиться на работе, звонит домофон. Долго, настойчиво. Я знаю, кто это, ещё до того, как подхожу к трубке.
— Открывай, — слышу я хриплый голос Руслана.
— Иди домой, — отвечаю я. — В свою квартиру.
— Злата, открой дверь, или я сейчас снесу её к чертям собачьим!
Он не шутит. Я слышу это в его голосе. И соседи услышат скоро весь наш разговор.
— Савелий дома, — предупреждаю я.
— Мне плевать! Открывай!
Открываю — и отшатываюсь. Руслан выглядит ужасно. Глаза покрасневшие, небритый, рубашка мятая. Пахнет от него алкоголем.
— Ты пил? — спрашиваю я.
— Не твоё дело, — огрызается он, проталкиваясь в прихожую. — Где он?
— Кто?
— Не прикидывайся дурой! Твой любовник! Где он?!
— Руслан, прекрати. Савелий услышит.
— Пусть знает, какая у него мать! — рычит он.
Из комнаты доносится звук закрывающейся двери — сын, видимо, спрятался, услышав крики. Бедный ребёнок.
— Ты обещал не травмировать его, — говорю я тихо, но злобно.
— Это ты его травмируешь! Изменяешь мужу!
— Я не...
— Не ври! — кричит он, хватая меня за руки. — Кто он?! Как давно?! Ты водила его сюда?! В наш дом?! В нашу спальню?!
— Руслан, ты сошёл с ума, — говорю я, пытаясь освободиться.