Я отворачиваюсь к окну. За стеклом начало зимы, серый декабрьский день, моросит дождь. Люди торопятся по тротуарам, закутавшись в пальто и куртки. Обычная жизнь, где у каждого свои проблемы и заботы. А я здесь играю в опасные игры с человеком, который когда-то был мне дороже жизни.
— Нет, — признаюсь я тихо. — Никого нет.
— Тогда зачем...
— Потому что мне хотелось увидеть его настоящего! — взрываюсь я, поворачиваясь к адвокату. — Понимаете? Я устала от его ледяного безразличия! Устала притворяться, что мне всё равно!
— Злата Владиславовна...
— Вы видели, как он взбесился? — продолжаю я лихорадочно. — Как глаза загорелись? Значит, я ещё что-то для него значу. Значит, не зря прожила с ним двенадцать лет.
Тихон Аркадьевич вздыхает:
— Ревность — не всегда признак любви. Иногда это просто эгоизм.
Его слова падают на меня, как холодный душ. А что, если он прав? Что, если Руслан взбесился не потому, что всё ещё любит меня, а просто потому, что его эго не выносит мысли о том, что его брошенная жена нашла замену?
Из переговорной доносится приглушённый крик. Руслан, видимо, всё ещё не успокоился.
— Что теперь будет? — спрашиваю я устало.
— Теперь он будет искать этого мужчину, — отвечает Тихон Аркадьевич. — И когда не найдёт, либо поймёт, что вы блефуете, либо станет ещё более подозрительным. В любом случае, наши позиции осложнились.
Дверь переговорной распахивается, и оттуда выходит Скобеев. Лицо у него кислое, как у человека, которому пришлось успокаивать разъярённого клиента.
— Ваш муж требует немедленных объяснений, — говорит он мне. — И угрожает подать встречный иск.
— На каком основании? — интересуется Тихон Аркадьевич.
— Нарушение супружеской верности в период брака, — отвечает Скобеев. — Если подтвердится...
— А если не подтвердится? — встреваю я.
— Тогда это будет расценено как провокация, — пожимает плечами адвокат Руслана. — Что тоже не добавит вам очков в суде.
Я смеюсь — коротко и горько:
— Замечательно. То есть, что бы я ни сделала, виновата буду я?
— К сожалению, семейное право часто работает именно так, — вздыхает Тихон Аркадьевич.
Из переговорной доносится звук разбившегося стекла. Потом ругань — такая, что даже меня коробит, а я за годы брака с Русланом слышала всякое.
— Может, стоит вернуться и попытаться урегулировать ситуацию? — предлагает Скобеев.
— Не думаю, — качаю я головой. — В таком состоянии он способен только на угрозы и крик.
Как будто в подтверждение моих слов, дверь переговорной снова распахивается, и оттуда вылетает Руслан. Рубашка расстёгнута, галстук сбился набок, волосы растрёпаны. Выглядит он так, будто участвовал в драке.
— Ты! — указывает он на меня пальцем. — Мы ещё не закончили!
— Я так не думаю, — отвечаю я, инстинктивно делая шаг назад.
— Как его зовут?! — кричит он, приближаясь ко мне. — Сколько времени это длится?! Ты спала с ним в нашей постели?!
— Руслан Дмитриевич, прошу вас... — пытается вмешаться Скобеев, но муж его не слышит.
— Отвечай! — рычит он, хватая меня за плечи.