— Ты копаешься в моих личных вещах?! У тебя совсем мозги поехали?
— А у тебя нет, когда ты планируешь отсудить у меня весь бизнес? — Он поворачивает ноутбук ко мне экраном. — Вот здесь ты пишешь Мензурову: «Нужно найти способ доказать его некомпетентность как руководителя». А тут: «Может, стоит привлечь частного детектива для поиска компромата?»
Кровь отливает от лица. Да, я это писала. После того, как узнала про его тайные счета и махинации.
— Это... это не то, что ты думаешь.
— А что это, Злата? — Он встает, захлопывает ноутбук. — Просвети меня, дорогая жена. Что это, если не попытка уничтожить меня полностью?
— Ты же сам начал эту войну! — взвизгиваю я. — Ты же первый решил меня растоптать!
— Я предложил тебе цивилизованный развод. Дом, алименты, студию...
— Студию, которую ты купил, чтобы меня выгнать! — Голос срывается на крик. — Дом, который ты можешь продать! Алименты, которые можешь перестать платить в любой момент!
Руслан обходит стол, подходит ко мне вплотную. Раньше это меня заводило — его близость, запах туалетной воды, тепло от его тела. Сейчас мне хочется отшатнуться.
— Ты думаешь, я идиот? — шипит он. — Думаешь, не понимаю, что ты играешь в долгую игру? Сначала сентиментальный разговор в парке про наше счастливое прошлое, а потом — бац! — и ты отсуживаешь у меня всё до нитки.
— Ты сам говорил, что помнишь, как мы любили! — кричу я ему в лицо. — Ты сам это сказал!
— Сказал. И что с того?
— Как — что с того?! Может, стоит попробовать вспомнить не только плохое, но и хорошее? Может, не всё ещё потеряно?
Он смеется. Так противно смеется, что у меня мурашки бегут по коже.
— Ты серьезно? После всего, что ты планировала против меня, ты предлагаешь помириться?
— А ты что предлагаешь? — Я чувствую, как в горле встаёт ком. — Убить друг друга в судах? Превратить Савелия в сироту при живых родителях?
— Савелий выберет, с кем ему жить. А мы разведёмся по-взрослому. Но только при условии, что ты прекратишь свои игры с адвокатами и детективами.
— Какие игры?! — Я хватаю ноутбук, прижимаю к груди. — Я защищаю свои права! То, что мне положено по закону!
— Тебе положено то, что я решу тебе дать. — Голос у него становится металлическим. — И не более того.
Господи, кто это говорит? Не мой Руслан. Не мужчина, который строил мне мольберт своими руками. Не тот, кто говорил полчаса назад, что помнит наше счастье.
— Значит, всё, что ты говорил в парке — враньё?
— Не враньё. Я действительно помню. — Он отходит к окну, засовывает руки в карманы. — Помню, какими мы были. Молодыми, глупыми, влюбленными. Но это было в другой жизни, Злата. С другими нами.
— Мы те же!
— Нет. — Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах что-то страшное. Пустоту. — Тех нас больше нет. Остались только мы — озлобленные, уставшие, готовые перегрызть друг другу горло ради копейки.
— Но мы можем...
— Что? Можем что, Злата? Притвориться, что ничего не было? Забыть про твоих адвокатов и моих? Сделать вид, что мы не планировали друг другу смерть в судебных процессах?
Я молчу. Потому что он прав. Мы зашли слишком далеко.
— Видишь? — усмехается Руслан. — Молчишь, потому что знаешь — я прав. Мы убили друг друга, Злата. Может, не физически, но морально — точно.
— Нет, — шепчу я. — Нет, мы можем попробовать. Можем начать заново.
— Ты хочешь начать заново с мужчиной, который, по твоему мнению, некомпетентен как руководитель? — Он показывает на ноутбук. — С человеком, на которого ты собираешься копать компромат?