— Я была в отчаянии! Ты сам довёл меня до этого!
— Довёл? — Он подходит ко мне снова, но теперь в его движениях есть что-то угрожающее. — Я довёл тебя до того, что ты хочешь уничтожить дело всей моей жизни?
— Ты же первый начал уничтожать моё дело! Купил мою студию, выгнал оттуда!
— Я хотел, чтобы ты поняла — развод неизбежен. Хотел, чтобы ты не цеплялась за иллюзии.
— Какие иллюзии?! — Я чувствую, как по щекам катятся слезы. — Иллюзии о том, что мой муж не сволочь? Что он способен на человеческие чувства?
Руслан останавливается как вкопанный. Лицо у него делается каменным.
— Повтори, — тихо говорит он.
— Что повторить?
— То, что ты только что сказала. Про сволочь.
Я понимаю, что сказала лишнее. Но уже поздно отступать.
— Ты сволочь, Руслан. — Голос звучит устало. — Настоящая сволочь. Потому что даёшь мне надежду, говоришь про прошлое, про то, как мы любили, а потом спокойно заявляешь, что всё это ничего не значит.
— Ничего не значит? — Он сжимает кулаки. — Думаешь, мне легко это говорить?
— А мне что, легко это слышать?!
— Тебе легко планировать моё уничтожение! — рычит он. — Тебе легко писать своему адвокату про компромат!
— Я защищаюсь!
— От чего? От развода? От того, что наш брак кончился?
— От того, что ты хочешь оставить меня ни с чем! — кричу я. — От того, что ты решил стереть меня из своей жизни как ненужную запись! Да ты просто долбаный факир — одним движением руки превращаешь наши годы в мусор, а чувства — в пустой звук. Наверное, так проще, правда? Не надо объясняться, не надо мучиться — просто взял и выбросил, как старую чековую книжку. Только не удивляйся потом, что жизнь начнёт возвращать тебе всё с процентами. Или ты и это спишешь на "мои истерики и неумение отпустить?" Ах да, конечно, ты просто освобождаешь место для нового счастья — только не забывай, что карма — это такая сука, которая умеет считать.
Повисает тишина. Мы стоим напротив друг друга, тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза. И я вижу в его взгляде... ненависть. Да, именно её. Ненависть к женщине, которую он когда-то любил.
— Знаешь, что самое страшное? — тихо говорит Руслан. — Я действительно помню, как мы любили. Но эти воспоминания теперь причиняют только боль. Потому что они показывают, во что мы превратились.
— Мы можем не превращаться...
— Поздно, Злата. — Он качает головой. — Поздно что-то менять. Мы уже превратились. Из любящих людей во врагов. И пути назад нет.
— Есть! — Я делаю шаг к нему. — Всегда есть путь назад, если захотеть!
— Я не хочу. — Эти слова он произносит спокойно, но они бьют меня больнее всех его криков. — Понимаешь? Я не хочу пути назад. Потому что знаю — через месяц мы снова будем здесь стоять и кричать друг на друга.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мы уже не те люди, Злата. Мы изменились. Ты теперь не доверяешь мне, а я — тебе. Ты готова уничтожить мой бизнес, а я готов оставить тебя без копейки. Какая, к чёрту, любовь? Какое примирение?
Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Окончательно и бесповоротно.
— Значит, всё? — шепчу я.
— Всё.
— И ничего уже не вернуть?
— Ничего.