Его голос, наполненный отчаянным возбуждением, поднялся до крика, который был слышен на значительном расстоянии. Звук проник через дверь личного кабинета, несмотря на меры предосторожности, которые Уинтроп принял, заткнув замочную скважину и закрыв щель внизу двери.
Кларенс Спаркс, сидевший за своим столом снаружи, услышал его. Он замер, глядя на дверь, с нетерпением желая подслушать. Затем, собравшись с духом, он перешел к кулеру с водой, который стоял рядом с дверью личного кабинета. Оттуда он мог подслушивать.
Внутри кабинета Уинтроп крикнул: — Я позвоню в полицию и расскажу им все о Серебряных Черепах! Я расскажу, кто, по-видимому, их главарь, и я расскажу, чей дьявольский мозг на самом деле стоит за всем этим!
Грубый шепот в трубке ответил: — Я могу пообещать, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы это сделать, Уинтроп!
Уинтроп корчился, потел. Он кричал: — Убить меня не поможет! У меня есть чертеж, показывающий некоторые из ваших методов работы. Я отдал его своей секретарше. И я рассказал ей всю историю.
— Ты блефуешь, Уинтроп, — прорычал шепчущий голос.
— Нет, не блефую! — рявкнул Уинтроп. — Моя секретарша расскажет всю историю полиции, если со мной что-нибудь случится. Так ты откажешься от всего этого, или мне позвонить в полицию?
— Звони, если смеешь, — предложил другой.
— Позвоню! — Уинтроп бросил трубку.
Дрожащий и бледный, Кларенс Спаркс отступил от двери. Он услышал слишком много, чтобы сохранить душевное спокойствие. Он оказался в той же ситуации, что и молодой человек, который ловил мелкую рыбу и поймал акулу.
Тот факт, что Кларенс Спаркс отступил от двери, несомненно, спас ему жизнь.
Раздался катастрофический грохот. Дверь личного кабинета Уинтропа разлетелась на куски. Вся перегородка обрушилась. Часть потолка с грохотом рухнула вниз.
Сорок этажей ниже, на улице, оглушительный треск заставил людей поднять головы. Это было похоже на удар огромной молнии. Один взгляд вверх, и пешеходы в ужасе закричали и бросились бежать.
Облако кирпичей, раствора и скрученной стали падало сбоку небоскреба, создавая сначала впечатление, что все огромное здание разваливается на куски. Через мгновение тем, кто находился дальше по улице, стало очевидно, что в боковой части пронзительного тумана здания образовалась огромная дыра.
Обломки с грохотом падали на тротуар. Три припаркованные машины, к счастью, пустые, были раздавлены, а проезжавшее мимо такси было частично разрушено. Водитель такси, слегка порезанный и ушибленный, выбрался из машины и побежал, крича, что произошло землетрясение.
После падения обломков по всему кварталу раздался хрупкий звон падающего стекла, поскольку взрыв выбил окна. Многие люди получили порезы, другие едва избежали гибели.
Затем наступило несколько мгновений почти полной тишины. Тишина была настолько полной, что слышался гул самолета над близлежащей рекой; затем, когда самолет улетел, раздался звук моторной лодки, также на реке.
Присутствие самолета и моторной лодки на реке в этот конкретный момент привлекло внимание ряда людей и позже стало важным фактом.
Напряжение, возникшее после взрыва, достигло предела. Женщины кричали и впадали в истерику. Более стоические души вглядывались в туман и наблюдали за зияющей дырой в боковой стене небоскреба, где раньше находился личный кабинет Пейна Л. Уинтропа. Прибежали полицейские, завыли сирены скорой помощи. Воцарился хаос.
Глава 2. СТРЕЛОК В СЕРЕБРЕ
Здание, в котором располагалась судоходная компания Пейна Л. Уинтропа «Семь морей», не было самым внушительным в районе Уолл-стрит, но оно лишь немногим уступало ему. Пентхаусы украшали вершины большинства небоскребов в этом районе, и этот не был исключением.
Пентхаус в этом здании был вычурным сооружением с многочисленными стеклянными стенами, которые обеспечивали его обитателям полное солнечное освещение. Большая часть стекол была разбита взрывом внизу. На самом деле, это было чудом, что все здание не рухнуло, что привело бы к огромным человеческим жертвам.
В одной из комнат пентхауса было много рабочих столов, на которых стояли стеллажи с бесчисленными пробирками, ретортами, микроскопами, мисками для смешивания, пестиками и бутылками с химикатами. Более правильным было бы сказать, что столы поддерживали все это, потому что большая часть вещей теперь лежала на полу. Возникло несколько небольших химических пожаров.
Необычный на вид мужчина поднимался из беспорядка из стекла и жидкостей. Он прыгал и рычал, потому что слегка обжегся флаконом с кислотой.
Рев и то, как этот человек подпрыгивал, создавали впечатление огромной разъяренной обезьяны. Внешний вид мужчины не портил этого впечатления. У него практически не было лба; его толстые, мускулистые руки были длиннее ног, а кожа была грубой и покрыта щетиной, похожей на ржавые гвозди. Его рот был настолько неестественно большим, что казалось, будто при сборке его приятно уродливого лица произошла авария.
— Хабеас! — проревел обезьяноподобный человек.
На горизонте появилась свинья, возбужденно визжа — почти невероятно гротескный экземпляр семейства свиней, такой же некрасивый, как и человек, который его позвал. У поросенка были длинные, похожие на собачьи ноги, тощее тело, любопытное рыло и уши, почти достаточно большие, чтобы служить крыльями.
— Черт, Хабеас, — улыбнулся некрасивый химик, — — я боялся, что этот адвокатишка бросил в тебя гранату.
Кто-то, казалось, пытался открыть соседнюю дверь. Раздались громкие удары, хруст дерева, и дверь упала внутрь.
Вошедший мужчина был стройным, резким и одет с высоким чувством стиля. У него был высокий лоб и подвижный рот оратора. В одной руке он сжимал тонкую черную трость, которая была слегка разъединена в месте соединения с ручкой, тем самым показывая, что это была трость-шпага с острым как бритва лезвием.