Парень оглянулся через плечо, как будто хотел поскорее уйти из котельной. Вскоре он действительно ушел, но не торопился, чтобы его уход не вызвал подозрений.
Найдя телефон, он набрал номер. Ответил голос — грубый, шепчущий, явно измененный.
— Дела идут не очень хорошо, — сказал мужчина в одежде уборщика.
— В чем дело, Багз? — спросил шепчущий голос.
— Двое людей Дока Сэвиджа вынюхивают, — доложил — Багз, прижав свое круглое бледное лицо к микрофону.
Шепчущий голос выругался. — Я видел это в экстренном выпуске бульварной газеты. Что, черт возьми, привлекло этих двоих к этому делу?
— Один из них, по имени Монк, имеет химическую лабораторию на крыше здания, — сообщил Багз.
Это вызвало еще больше шипящих ругательств.
— Если бы я знал, что один из людей Дока Сэвиджа имеет помещение в здании, мы бы применили другие методы к старому Уинтропу, — прошипел далекий шепот. — Док Сэвидж — последний человек на земле, которого мы хотим видеть на хвосте на данном этапе игры. Сэвидж почти нечеловечен. Он — гений механики, научный гений и человек, сильный как Геракл; и он использует все свои способности, чтобы помогать другим людям выбираться из беды. Он занимается большими делами. То, чем мы занимаемся, — это как раз для него.
— Босс, — пробормотал Багз, — есть еще кое-что.
— Что?
— Клерк, должно быть, подслушивал за дверью старого Уинтропа, когда... ну, ты знаешь... и он что-то услышал. Я не знаю, сколько, потому что я его прикончил, прежде чем он успел все рассказать двум людям Дока Сэвиджа.
— Ты чертов идиот! — прорычал другой. — В том телефонном разговоре не было ничего, что могло бы меня выдать.
— Откуда я мог это знать? — заныл Багс. — Я боялся, что он нас выдал. Я был в своем серебряном костюме, взял старый лук и стрелы и прикончил его.
— О, ты идиот! — стонал шепчущий мужчина. — Прямо на глазах у двух умнейших людей. У Дока Сэвиджа нет в штате людей с пробелами в памяти, как у меня, похоже.
— Ох, — пробормотал Багз. — Я сбежал, ударил пожарного по голове и сжег свой серебряный костюм, чтобы они не смогли найти отпечатки пальцев, узнать, где он был сделан, или, возможно, отследить ткань.
После этого наступило несколько секунд молчания; удаленный вдохновитель, казалось, глубоко задумывался над этим делом. Багз, нетерпеливый из-за задержки, начал говорить.
— Если бы мы только не столкнулись со старым Уинтропом, — сказал он. — Это было...
— Это было необходимо! — закончил за него далекий голос. — Уинтроп был человеком, который не постеснялся бы обмануть сироту, если бы это было законно. Это меня обмануло. У старого чудака было свое собственное извращенное представление о чести. Или, может быть, он боялся закона. В любом случае, он собирался рассказать полиции все о нас. А он знал многое, особенно о работе, которую мы проделали на его верфи.
— Ну, два человека Сэвиджа шпионят, — пробормотал Багз. — Что мы будем с этим делать? Положимся на волю случая, а? У них нет ни одной зацепки.
— Они найдут зацепку, не волнуйся, — прошипел шептун. — Люди Дока Сэвиджа — волшебники, а сам Сэвидж — явно нечеловек. Мы должны что-то предпринять.
— Что? — спросил Багз.
После паузы другой сказал: — Послушай это.
Затем последовала череда быстрых команд, и Багз часто бормотал, что он все понимает. Выслушав план, его нездоровое лицо, похожее на луну, озарилось выражением злобного удовольствия. Он посмотрел на свои необычайно дорогие наручные часы.
— Это должно их устранить, — наконец улыбнулся он.
Повесив трубку, он прошел обратно по лабиринту коридоров огромного здания, пока не нашел Монка и Хэма. Скрываясь в тени, незаметно, он наблюдал за двумя помощниками Дока Сэвиджа.
Багз чего-то ждал и часто поглядывал на часы.
Что касается Монка и Хэма, то они уже потеряли всякую надежду, что блондин-пожарный сможет предоставить им какую-либо ценную информацию. Парень видел только гротескную фигуру в серебряном костюме. Пепел серебряного костюма, бесформенный осадок из металла и золы, не давал никаких подсказок.
— Даже Док не смог ничего из этого понять, — жаловался Монк, указывая на одежду.
Хэм начал кивать, но потом воздержался, поскольку соглашаться с Монком по любому вопросу было против его принципов.