– Распоряжусь насчет чая, – решительно объявила я, радуясь предлогу сбежать вниз, на кухню.
Но дойдя лишь до лестничной площадки, я разрыдалась, прижав руку к животу. Ледяной панцирь, который я удерживала на себе, треснул. Печаль по моей сестре неожиданно смешалась с острым страхом за собственного ребенка. Я сползла с площадки на ступеньку и плакала до тех пор, пока не ощутила пустоту в душе.
Джессика с Эсмондом на два месяца уехали на Корсику, чтобы оправиться от потери ребенка, а я со своим эмбрионом отправилась в Уэст-Уиком-парк – загородную резиденцию моей доброй подруги Хелен.
Прод отбыл с другом – мужчиной – на каникулы во Францию. Предполагалось, что я поеду с ним, но в своем нынешнем непростом состоянии я предпочла остаться дома. Вероятно, к лучшему. У меня не хватало терпения выносить его выходки, а у него – мои.
Беременность – не для слабых духом. Тот, кто думает, что это легко, либо лжет себе, либо не относится к разряду обычных людей.
Удушающая лондонская жара, без малейшего ветерка с Темзы, усугубляла ситуацию. От летней городской вони меня постоянно мутило. Знакомые приятные запахи – например, лука, который готовила Сигрид, – вызывали ту же реакцию. Ребенок требовал еды, которую я не любила до беременности, а как только она оказывалась внутри меня, тут же отправлял ее обратно – маленькая вредина.
Я стала раздражительной. Малейший пустяк – и я уже готова швырнуть все, что подвернется под руку, в того, кто вызвал мой гнев. Чаще всего последним оказывался Прод, и я запускала в него книгой, которую читала в тот момент.
Настроение менялось так же часто, как содержимое моего желудка. Я начинала танцевать с Продом, будто в мире не было пары счастливее нас, – но вдруг он говорил что-то не то… Господи, да Прод всегда говорил что-то не то.
Конечно, это не совсем так. Бедный Прод! Вероятно, он понятия не имел, до чего утомителен. Когда я указала ему на его занудство, он, вместо того чтобы прислушаться, назвал меня жестокой и озлобленной. Моя беременность стала для нас тяжелым испытанием – и я не слишком горда, чтобы признать это. Неудивительно, что он сбежал во Францию.
В дверь моей временной спальни тихо постучали, и в проеме показалась голова Ма. Я собрала письма леди Олдерли, которые теперь всюду брала с собой, убедив кузена, что необходимо издать и второй том переписки. Ма одобряла это – в надежде, что я забуду об идее стать женской версией Ивлина Во. Она не могла смотреть на то, как меня буквально разрывает на части из-за необходимости отказаться от литературных устремлений.
– Я планирую поездку в Германию, – сказала Ма, все еще наполовину оставаясь в коридоре. – С тобой будет все в порядке?
Юнити слегла с пневмонией, и ее лечил любимый доктор Гитлера в немецкой больнице. Па дежурил подле нее, и Ма отправлялась туда, чтобы сменить его. Сама мысль о том, что мои родители находятся в такой близости к нацистам, да еще и обязаны Гитлеру, вызывала тошноту.
– Со мной все будет хорошо. Обязательно пожелай ей от меня скорейшего выздоровления.
Это прозвучало так, словно Юнити уже при смерти. Потеряв Джулию и чуть не потеряв Джессику, Ма и Па боялись потерять еще кого-то.
– Утром мы отправляемся в коттедж.
Ма имела в виду дом в Свайнбруке, который они с Па купили, когда из-за крупных расходов пришлось оставить большое поместье – то, где мы провели детство.
– Я буду готова.
Я подошла к туалетному столику и, взяв богато декорированную щетку, подаренную Продом, провела по коротко остриженным темным локонам.
– Ты уверена, что сможешь позаботиться о себе? – спросила Ма.
– Дебо теперь уже взрослая девушка. Все будет в порядке.
С минуту Ма пристально смотрела на меня, поджав губы и склонив голову набок.
– А ты не помнишь себя в ее возрасте?
– Ты пытаешься указать мне на то, что мне тридцать четыре?
Ма усмехнулась.
– Не напоминай мне! Это всего лишь отражение моего возраста. Приятно сознавать, что в моем доме все еще есть маленькая девочка.
У меня в животе что-то затрепетало. Малыш? Или это нервы?
– У нас с Дебо все будет прекрасно. Твой младший отпрыск идеально дополнит старшего.
Мама даже не улыбнулась.
– Хорошенько заботься о себе, Нэн. Ты должна отдыхать, как сказал доктор, иначе можешь потерять ребенка.
– Обожаю отдыхать, – ответила я. Ложь: я невероятно непоседливая.