Слегка разочарованная ее отказом от помощи, я умолкла.
– Ты слышала об эвакуации детей? – Джессика сменила тему. – Бойцы Сопротивления в Германии посылают сюда еврейских детей, чтобы спасти их от этого убийцы, дружка Юнити.
Джессика покачала головой, выражая отвращение к увлечению нашей сестрицы, и подтолкнула ко мне газету.
Она ненавидела Гитлера чуть ли не больше, чем кто-либо другой, и тем не менее питала слабость к Юнити, привязанной к этому монстру.
Я пила чай, читая заголовок редакционной статьи. Сегодня в Британию прибудут первые дети-беженцы.
Я гордилась нашей страной, проявляющей сострадание, но это ведь совершенный кошмар. Какой ужас творится по ту сторону Ла-Манша, если родители отдают своих детей незнакомцам и те увозят их неизвестно куда? А когда дети прибудут в Англию – куда они денутся? Приютит ли этих обездоленных кто-то из знакомых мне владельцев загородных домов? Нашу семью не просили об этом, и мама не вызвалась сама, иначе она упомянула бы об этом.
– Я представить себе не могу разлуку с Джулией. Это меня просто уничтожило бы.
Положив малышку на свое плечо, Джессика хлопала ее по спинке, пока та не срыгнула. Какой громкий звук для столь крохотного тельца!
И вдруг сестра без предупреждения передала девочку мне. Почти невесомый комочек. Из-под платьица высовывались крошечные пальчики ног, а пальчики рук вцепились в воротник моей рубашки, пока я не прижала ее к себе. Исходившее от нее тепло пугало и успокаивало одновременно. Такая маленькая, такая хрупкая, голова покачивалась на нежной шее – при малейшем движении я могла бы сломать ее. Широко открытые голубые глаза – невинные и доверчивые – уставились в мои. В горле у меня защипало. Я заморгала, ожидая, когда на ресницах высохнут слезы.
– Сегодня до меня дошли слухи, – Джессика размешала сливки в своем чае. – Ты не поверишь…
– Рассказывай.
– Диана беременна от Людоеда.
Меня словно ударили в живот. Много лет назад, когда Диана еще не развелась с Брайаном, но уже крутила роман с Мосли, она тайно сделала аборт. Никто, кроме меня, не знал, поэтому сейчас я не упомянула об этом.
– Откуда тебе известно? – спросила я.
– Ма проговорилась в свой последний визит, что Диана неважно себя чувствует из-за своего состояния. Я спросила, что это за состояние. Ма побледнела, взъерошила перья, как ее курицы, и сказала, что виной всему стресс, вызванный поездкой сюда и обратно в Германию и положением Людоеда в правительстве.
Джулия снова ухватилась за мою рубашку, и я заглянула в ее прелестные глазки. Какой ангелочек! Потом в пеленках раздалось громкое урчание, и я поспешно вернула малышку матери.
– О, не хочешь ли поучиться менять пеленки? – шутливо спросила Джессика.
– В следующий визит, когда захвачу с собой Сигрид.
Джессика засмеялась и перепеленала дочку. Потом нервно огляделась.
– Скоро вернется Эсмонд.
Намек на то, что мне пора откланяться. Я убрала со стола и открыла кран над крошечной раковиной, собираясь сполоснуть посуду. Но вода не текла.
– Что случилось?
– Воду отключил управляющий. Мы немного задолжали, – Джессика пожала плечами, словно это было совершенно нормально.
Возможно, и нормально. Живя в Роуз-коттедже, я узнала по имени всех приставов – настолько часто они к нам приходили. Надев пальто, я открыла кошелек и достала пять фунтов. Немного, но достаточно, чтобы помочь Джессике. Кроме того, пусть лучше они достанутся ей, чем Проду, который за вечер пропьет их в клубе.
– Я не могу это взять, – Джессика попыталась сунуть банкноты обратно в мой кошелек.
– Нет, можешь. И возьмешь.
– Вы с Продом почти так же бедны, как мы.
Я рассмеялась.
– Иногда – да, но не сегодня. Кроме того, считай, что я просто возвращаю долг с процентами.
– Как так?