– Я украла один фунт из денег, которые ты откладывала на побег давным-давно. Мне нужно было заплатить за такси.
– Неправда!
– Правда.
На самом деле нет. Но только так я могла заставить Джессику взять эти деньги.
– Хорошо. Но если это правда.
– Правда.
Я поцеловала сестру и малышку и вышла на многолюдную вонючую улицу Ист-Энда. Возвращаясь домой на метро, я не могла отделаться от воспоминаний о Джулии, пригревшейся на моих руках… Несмотря на бедственное положение, Джессика излучала счастье. Буквально светилась любовью и жизненной силой! Так что же лучше: быть бедной и счастливой – или богатой и разочарованной?
Я не относилась ни к одной из этих категорий.
Но, возможно, я ищу свое счастье не в том месте?
– А, ты уже видела.
Прод возник у меня за спиной и положил еще одну газету на стол, накрытый к завтраку. Заголовок в «Дэйли геральд» оказался еще более мрачным – «Германия вторгается в Австрию: Гитлер выдвигает ультиматум, Шушниг [48] бросает ему вызов».
– Будет еще одна война, – мрачно предрекла я и закусила нижнюю губу. – Как далеко он зайдет со своими нацистами?
До самой Англии… В ушах звучал голос Юнити. Она рассказывала мне, как сильно фюрер любит Англию, как восхищается этой страной и как хочет ее посетить, однако опасается, что британское правительство его не пустит.
Прод тяжело опустился на стул рядом со мной. Взял кусок тоста и намазал его маслом. Я гордилась тем, что этим утром не сожгла все тосты, и, судя по выражению мужниного лица, он был доволен.
– Вторжение – это, конечно, плохая новость. – Прод задумчиво жевал. – Гитлер послал стотысячное войско. Франция обеспокоена. Я знаю, что британский кабинет министров назначил на сегодняшнее утро экстренное заседание. Но фюреру плевать на их требование не использовать силу против независимого государства!
Учитывая его вторжение в Рейнскую область в 1936 году… Странно, что он не сделал этого раньше. Германская армия обязательно двинется к другому суверенному государству – это лишь вопрос времени. Сейчас нацистский флаг реет над Австрией. Какова следующая цель?
К вечернему чаю в радионовостях передали, что Германия отклонила требования Британии и Франции и не собирается уходить из Австрии.
– Это означает войну?
Мои пальцы задрожали, чай начал расплескиваться, и я поставила чашку на стол. Съеденный кусочек булочки лежал в желудке свинцовым комом.
– Чемберлен говорит, что мы пока не будем объявлять войну. Он предпочитает санкции, – Прод покачал головой.
Я кивнула. Этот ненавистный мир политики! Но по крайней мере есть шанс, что мы не ввяжемся в войну.
Что бы я только не отдала за то, чтобы вернуться в Олдерли, к пачкам писем, переносивших меня в другую реальность.
И все же я находилась в поисках новой идеи, благодаря которой могла бы превратиться из безвестной романистки в знаменитую писательницу. Недосягаемая мечта, и мне не хватало энергии на то, чтобы принять этот вызов.
У меня задержка. Месячные и прежде запаздывали, но на этот раз все иначе. Я слегка сжимала свои груди, которые налились тяжестью и болью. Во мне развивается новая жизнь? Я наконец-то беременна?
Может быть, помогло последнее выскабливание, которое доктор сделал несколько месяцев назад. О… Неужели нам с Продом даровано дитя? Это все изменило бы.
Сидя за туалетным столиком и готовясь к литературному вечеру в книжном магазине «Хейвуд Хилл», я посматривала в зеркале на свой живот и воображала, как он увеличивается.
Я – мать?
Прод – отец…
Если это правда, то, надеюсь, у нас будет девочка, потому что два Прода в одном доме – слишком много. Я чуть не расхохоталась при этой мысли и, взяв помаду алого оттенка, принялась красить все еще растянутые улыбкой губы.
Мои приятные размышления прервал телефонный звонок. Я вышла из своей спальни и поспешила вниз по лестнице.
[48] Курт Шушниг – федеральный канцлер Австрии в 1934–1938 годах, один из лидеров Христианско-демократического союза Германии.