Мы с мамой ничего не отвечаем. Тед начинает ныть, чтобы ему снова включили его песни, и я ставлю утренний плейлист на повтор. Когда он засыпает, мама выключает музыку совсем, и я просто смотрю в окно, думая о том, как бы изменилась вся атмосфера в машине, если бы мы только своими глазами увидели, как шевелится мизинчик Эмми.
Глава двенадцатая
В пабе людно и шумно, но оживленная болтовня не раздражает, как я опасалась, а наоборот, приятно контрастирует с поселившимся в голове монотонным гулом беспокойства. Джори, задумчиво хмурясь, крутит в руках бирдекель.
– Но ведь она сказала, что это хороший знак? Доктора такими словами не бросаются же?
– Нет. Не знаю. Наверное, нет.
Мимо нас проходит группа молодых людей тридцати с чем-то лет, и Джори кивает одному из них. Я вопросительно наклоняю голову, и он смеется:
– Это Джордж Барратт. Учитель химии. Вот же ты проныра любопытная!
– Мне просто интересно знать, с кем ты здороваешься, вот и все. Если это делает меня пронырой, то я и не хочу становиться пофигистом – такой же антоним?
– Думаю, это просто называется «не совать нос в чужие дела». Девушка рядом с Джорджем – Дэнни Парсонс. Помнишь ее? Она училась на нашем потоке.
– Не может быть! – Я вытягиваюсь посмотреть, пока они не сели за свой столик. – А ведь точно! Как-то я целовалась с ее братом на вечеринке регбийного клуба.
– Ну еще бы.
– Там больше нечего было делать, – закатываю глаза я. – Вечеринки тогда устраивали – просто жуть берет, но мы же только ими и жили, помнишь? Я так мучилась, что надеть, какую прическу сделать… А как мы пытались упросить кого-нибудь купить алкоголь?
– Наверное, поэтому мы ими и жили, – кивает Джори. – Помнишь, твоя сестра покупала нам коктейли «Бакарди Бризер», только чтобы мы отстали?
– Помню, – смеюсь я. Тогда моя старшая сестра в розовой кожаной куртке (конечно, не из настоящей кожи) усиленно делала вид, что со мной не знакома. – Но мы никогда сильно не напивались. – Я вожу пальцем по краю бокала с вином. – Джор, мы сегодня ворвались в отделение как идиоты. Так радовались…
– Не идиоты. Тут любой бы воодушевился – такие новости окрыляют. Не ругай себя за чувство надежды. – Он допивает остатки своей пинты эля и указывает на мой бокал: – Повторим?
– Да, почему бы нет.
Стоя у барной стойки в ожидании заказов, Джори проверяет телефон. И когда до этого была моя очередь заказывать – тоже проверял, я заметила. А сейчас я вижу, как он улыбается, печатая что-то. Наверное, вопрос явно читается в моих глазах, потому что он, ставя передо мной бокал вина, все же спрашивает, нахмурившись:
– Что?
– Ничего. – Я делаю большой глоток, наслаждаясь пока неясным ощущением, которое только начало теплом распространяться по телу, будто паб и все посетители вокруг превратились в размытые пятна. – Кому ты все пишешь?
Он толкает телефон по столу.
– А, это Сэди. Ей просто надо было кое-что спросить.
С тех пор как я нечаянно подслушала их разговор в учительской о свидании за бутербродами, Джори о Сэди особо не упоминал, но я знаю, что они виделись.
– Как вообще у вас дела?
– Все хорошо. Сэди потрясающая, тебе бы она понравилась.
«Потрясающая».
– Не сомневаюсь, – киваю я.
Джори в ответ поднимает брови.
– Что?