– Мамы тут нет, Тед.
Он молчит, и нижняя губка уже начинает дрожать.
– Мамочка Теда пришла, – шепчет он.
Он так услышал, пока они строили в комнате железную дорогу. Не просто увидел, как взрослые пытаются решить недоразумение в холле, а услышал слова: «Мама Теда здесь» – и поверил в это на краткий, пусть и самый чудесный миг. Бросил все игрушки и побежал навстречу маме, а увидел меня. Конечно, он злится на меня, это видно. Я не та, кого он ждал.
Обнимаю его за плечи и бережно отвожу в сторону, пропуская новую стайку родителей с детишками к выходу. Натали, Лорен и еще одна воспитательница – вся троица в желтых футболках «Счастливых цыплят» – явно расстроены случившимся. И все смотрят на меня, чтобы я как-то исправила ситуацию, чего я, конечно, сделать не могу. Тед плачет. Я уже начала привыкать к его громким истерикам, но эти тихие слезы пугают гораздо больше.
– Может кто-нибудь принести его рюкзачок и куртку, пожалуйста?
Натали убегает в комнату.
– И еще салфетку можно? – кричу я вслед.
Тед уже шмыгает носом и вытирает его рукавом кофты с паровозиком Томасом. Я распахиваю руки, и он подходит ко мне, опустив головку и вздрагивая всем телом. Когда Натали возвращается, я встаю, забираю у нее вещи Теда и подхватываю его на руки. Это единственный способ уйти отсюда быстро.
– Ну что, малыш, скажешь всем пока-пока?
Он не отвечает, так и уткнувшись в мое плечо. Я осторожно выхожу на улицу, а потом оборачиваюсь к троим воспитательницам в коридоре – все смотрят в нашу сторону, но избегают встречаться со мной взглядом.
– Мы приедем в четверг. Вы могли бы прислать мне пароль или, может, объяснить, как создать новый? Надо будет сообщить и его бабушке тоже.
Девушки дружно кивают, вполголоса повторяя: «Да, конечно», – чтобы избежать таких ситуаций в будущем.
Я несу его к машине и пристегиваю в детском креслице. Он уже перестал плакать и смотрит прямо перед собой, посасывая большой палец и почесывая указательным нос.
– Тед, а не хочешь поздороваться с Мистером Хоботовски? – предлагаю я. – Мне кажется, он соскучился. – Подобрав с переднего сиденья мягкую игрушку, я поднимаю ее над подголовником так, чтобы виднелся хобот, и нарочито низким голосом говорю: – Я скучал по тебе, Тед.
Он протягивает ручки и забирает слоненка даже без тени улыбки.
Начался дождь, и пару мгновений я сижу и наблюдаю, как капельки стекают по лобовому стеклу, а потом включаю дворники и завожу двигатель. Беру салфетку из тех, что передала Натали, высмаркиваюсь и промокаю потекший макияж. В проигрывателе включаются любимые песенки Теда из мультиков, и я их не переключаю, хотя и знаю, что вряд ли он сейчас захочет подпевать, как обычно.
– Что ж, дружок, поехали. Отвезем тебя домой.
«Домой», – думаю я, выезжая с парковки. Вот только это не мой дом и уже не дом Теда: теперь там нет его папы и мамы.
Глава одиннадцатая
В пятницу ближе к вечеру в трубке раздается взволнованный мамин голос: звонила доктор Харгривс с новостями. Две медсестры в разные смены заметили, что у Эмми шевельнулся мизинчик на правой руке.
– Шевельнулся, Бет! Не «дернулся, как при судороге», а скорее «шевельнулся» – так сказала медсестра. Ты представляешь?
Доктор Харгривс, правда, напомнила, что очень важно нам сейчас не радоваться раньше времени, но мы, конечно же, радуемся и решаем тут же поехать в больницу и своими глазами увидеть это чудо.
Через несколько минут папа уже ждет в машине, и как раз Полли приходит из школы. Влетает в дом, торопясь поскорее переодеться и поехать к Рози в гости с ночевкой, но стоит ей услышать про шевельнувшийся мизинчик, как она сразу собирается с нами, написав Рози, что приедет, как только навестит маму. Я пишу короткое сообщение Джори, предупредив, что могу опоздать в паб, но буду держать его в курсе.
Мы выезжаем на трассу, и настроение в машине куда оживленнее, чем за долгое-долгое время.
– Это не означает, что ей станет лучше, – замечает папа. – Мы же все это понимаем, правда?
– Да, но это же хороший знак, правда, Джим? – поворачивается к нему мама.
– Это чертовски хороший знак! – Папа протягивает руку, и мама ее крепко сжимает. – Кто хочет выбрать песню?