Скопившихся под Мурманском беженцев начали расселять по опустевшим городам и поселкам, многих отправили на юг проводить повторную колонизацию страны. Для Основателей и ДИРЕКТОРа это выглядело бы как попытка Единства расширить сферу влияния, собственно, отчасти оно так и было, но попутно снижалась концентрация населения. В случае контрудара больше людей уцелеет. Радиоактивных осадков зараженные не боялись, уже проверено на практике. От лучевой болезни погибали лишь те, кто работал в активной зоне реактора…
Две недели спустя перед Вадимом лежало неказистое на вид устройство. Армейский ноутбук, в его был грубо вмонтирован в разбитый титановый короб, некогда бывший частью командного терминала. Экран мерцал тусклым синим светом, выводя окно командной строки.
Пророк получил в свои руки не просто устройство. Он держал точку бифуркации. Момент, где история человечества окончательно разделяется на «„до“» и «„после“».
Один щелчок и половина планеты погрузится во тьму. Спутники будут выведены из строя, связь, навигация исчезнут, тонкая электронная начинка в незащищенных приборах, технике перегорит. Основатели окажутся обезглавлены, но вместе с тем Пророк обрекал на гибель или как минимум серьезно осложнял жизнь миллионам людей в оставшихся городах, анклавах. Непростой выбор.
Эпилог
К десятому сентября подлодки достигли назначенных районов и ждали команды. Внутренний Круг Единства собрался в убежище на станции питерского метро. Были робкие попытки возразить Вадиму от Дружка и Насти, но он их аргументы не принял. Тот случай, когда требовалось отбросить сомнения и действовать. Напряжение было заметно физически, никто не шутил, никто не разговаривал без необходимости.
В назначенный час Вадим через собранный на коленке ядерный чемоданчик вбил комбинацию из команд. Провел авторизацию и через спутниковый канал министерства обороны отправил зашифрованный пакет данных атомным ракетоносцам.
Экипажи подлодок, состоявшие из омег, восприняли приказ без колебаний. Люки шахт с глухим гулом раскрылись, приняв в себя холодную забортную воду. И затем, один за другим, с нарастающим ревом, из пучин ринулись в небо в общей сложности шестнадцать огненных стрел. Шестнадцать ракет «„Булава“», несущих по шесть боевых блоков каждая.
Через считанные минуты баллистические ракеты достигли апогея своих траекторий, в безвоздушном пространстве на высотах от одной до двух тысяч километров. За этим последовало тихое и ужасающее рождение искусственных созвездий. Десятки компактных термоядерных зарядов мощностью по сто пятьдесят килотонн почти одновременно вспыхнули в ближнем космосе. Для наблюдателя с Земли это выглядело как внезапное появление и медленное угасание короткоживущих, нестерпимо ярких звезд, разбросанных по всему небосводу — от полярных широт до экватора. На несколько секунд ночь отступила, побежденная холодным, безжалостным сиянием.
Истинный удар был невидим. Мгновенно после детонации, в вакууме, где нет ударной волны, высвободилась колоссальная энергия в форме гамма-излучения. Кванты, сталкиваясь с атомами разреженной атмосферы на гигантских пространствах, выбивали электроны, порождая лавинообразный поток высокоэнергетических частиц. Этот каскад, в свою очередь, генерировал чудовищной силы электромагнитный импульс, невидимую, но сокрушительную сферу разрушения, распространяющуюся со скоростью света от каждой точки взрыва.
Волны ЭМИ накрыли орбиту. Спутники связи, разведки и навигации, все, что находилось в зоне поражения, мгновенно превратилось в бесполезный хлам. Их хрупкая электроника была выжжена дотла. Небесная инфраструктура человечества по большей части оказалась слепа и нема в одночасье.
Излучение накрыло Евразию, Африку, Австралию и частично Северную Америку. Радиоволны на этих территориях превратились в белый шум. Радиосвязь, сотовая связь, теле- и радиовещание — исчезли, поглощенное всеобщим гулом. Но главный удар пришелся по электронным системам. Там, техника не была укрыта в глубоких железобетонных убежищах или не экранирована слоем металла, микросхемы и транзисторы сгорели, испустив дымок и запах паленого кремния.
Серверные фермы ИИ, разбросанные по континентам, испытали тотальный коллапс. Убийственные импульсы испепелили хрупкие процессоры и память, взывали перегрузку на электросетях. ДИРЕКТОР, цифровое божество Основателей, не погиб, но был катастрофически ослаблен. Он лишился девяноста процентов своих вычислительных мощностей и каналов восприятия. Его всевидящее око ослепло, его разум был расчленен и загнан в уцелевшие, изолированные убежища.
Импульс также оказал влияние на зараженных и был учтенным побочным эффектом. Вадим и Внутренний Круг знали: чтобы выжечь электронную экосистему ДИРЕКТОРА, придется самим испытать болезненные ощущения. Их биологическая сеть, их коллективный разум, зависящий от транцепторов, неизбежно должна была стать мишенью в этой тотальной войне.
И Единство подготовилось. В день Часа Х основная масса омег с низшими формами находилась в подземных убежищах, стены которых были усилены металлическими листами, или в глубоких шахтах, канализации, метро, где земля и железобетон служили естественным барьером. Те, кто оставался на поверхности, носили под капюшонами и шлемами грубые, но эффективные экраны — несколько слоев алюминиевой фольги, тщательно обматывающей голову.
Когда небеса вспыхнули, а невидимая волна прокатилась по планете, омеги встретили удар с сомкнутыми зубами. Даже через защиту их пронзила вибрация, переходящая в оглушительный внутренний гул, в белый шум боли, затопивший сознание. Они чувствовали, как по их нейросети пробегают судороги, как транцепторы перегружаются, выжигая тонкие нервные окончания. Кто-то падал на колени, теряя контроль над телом, у кого-то из носа и ушей текла кровь. На несколько минут коллективный разум Единства в Санкт-Петербурге превратился в хор из миллиона голосов, кричащих от единой, разделенной на всех агонии. Это была плата за удар. Они сознательно подставили свой разум под удар, чтобы нанести смертельную рану цифровому титану.
Зараженным в других частях света досталось сильнее: кто-то вовсе погиб от инсульта, кто-то оказался на время дезориентирован, испытал судороги, потерю зрения, головные боли, а кто-то даже лишился ТКТ и превратился для роя в отщепенца.
Европейская часть России, находившаяся на периферии зон поражения, оказалась в уникальном положении. Мощность ЭМИ здесь была ослаблена, и хотя радиосвязь была полностью парализована, а спутниковая навигация уничтожена, критическая инфраструктура — защищенные военные и правительственные сети, часть энергосистемы уцелела.
Регион погрузился в электрические сумерки: города не горели, но жизнь в них не замерла. Без связи, без работающей электроники остатки цивилизации быстро покатятся в позапрошлый век. Но здесь, в отличие от остального мира, остались островки работающих технологий и, что важнее, самая большая в мире концентрация людей, готовых работать над восстановлением утраченного.
Единство Пророка, пережившее удар, внезапно оказалось самой мощной и организованной силой в восточном полушарии.
Зоны безопасности Основателей, некогда образцы высокотехнологичного порядка, превратились в золотые клетки, ставшие ловушками. Автоматизированные системы жизнеобеспечения, зависящие от централизованного управления ДИРЕКТОРА, отключились. Свет погас, остановились системы вентиляции и водоочистки.
Логистика, вертикаль их власти рухнули. Поезда и колонны с припасами, управляемые автопилотами, замерли на дорогах. Дроны-курьеры, лишившись навигации и команд, падали с неба или бесцельно кружили до полной разрядки аккумуляторов. Единая сеть связи, пронизывающая все, испарилась, оставив лишь гнетущую тишину в эфире.
Войска Основателей, еще вчера являвшиеся мощнейшей военной машиной, оказались парализованы. Их умное оружие, прицелы с дополненной реальностью, информационные сети стали бесполезным хламом.
Солдаты, привыкшие полагаться на дроны, ИИ и постоянную связь с командованием, оказались слепы и глухи. Элитные части превратились в разрозненные, растерянные группы людей с продвинутым, но бесполезным в новой реальности снаряжением.
И самое страшное — ДИРЕКТОР молчал. Не было ни приказов, ни стратегии, ни утешений. Тотальная тишина из центра управления была страшнее любого взрыва. Она означала одно: бога, в которого они верили, больше не существует.
Паника среди миллионов обитателей зон безопасности не просто нарастала, она в течение двух-трех дней переросла в стихийный, всепоглощающий ураган. Осознание, что их благополучие висело на волоске отключившегося компьютера, обрушилось на людей лавиной.
Первыми закончились скоропортящиеся продукты в личных запасах. Затем люди, объединенные животным страхом, попытались штурмовать автоматизированные склады. Когда грубые попытки взломать армированные двери провалились, ярость обратилась на инфраструктуру внутри зон. Начались грабежи немногих работающих магазинов, столовых, аптек.
Толпы, ведомые отчаянием, начали штурмовать административные здания, пытаясь найти виновных или просто спасительные запасы. Охранники, не получавшие приказов и видя перед собой не врага, а обезумевших соседей, часто просто бросали посты, смешиваясь с толпой в надежде спасти свои семьи.
Пока цитадели Основателей погружались в хаос изнутри, извне на них стали накатывать волны зараженных, которых больше не сдерживали периметры с датчиками и автоматическими турелями. Теперь эти барьеры были мертвы.
Разрозненным частям войск Основателей предстояло сделать невозможный выбор в условиях, к которым их никогда не готовили. Каждый командир, каждый сержант оказался предоставлен сам себе. Им приходилось полагаться на базовые инстинкты выживания и остатки военной дисциплины. Без глобальной картины происходящего они могли защищать лишь тот клочок земли, на котором стояли.