Башмачник Ростом, Уильям Сароян и другие: Рассказы, новеллы, эссе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В последний раз я приехал к маме, — рассказывал капитан, — в конце октября, в воскресенье. «Клементий, — сказала мама, — хочу тебе ноги вымыть». Никогда этого не говорила. В детстве купала меня, ноги мыла. И вдруг теперь говорит: «Клементий, хочу тебе ноги вымыть». Согрели воду. «Согрейте ещё, — сказала мама, — эта вода холодная»… «Швило, швило, сынок, сынок», — говорила мама и гладила дрожащими непослушными руками мне ноги. В понедельник утром она умерла, угасла без жалоб, без стонов.

— Теперь я в мире один, — капитан закурил. — Совсем один.

Маме — семьдесят лет, а она всё думает о нас, детях своих, которым под пятьдесят. И если хочет кому сказать что-нибудь хорошее, неизменно повторяет:

— Чтобы вы видели счастье своих детей.

Первое января. Мама покупает у такой же старой, как и она, женщины молоко.

— За деньгами придёшь завтра, — говорит мама.

Думая, что у неё нет денег, я хочу заплатить. Мама не разрешает.

— Не вмешивайся, — останавливает она меня.

Уходит молочница, и мама мне объясняет:

— Сегодня первый день Нового года, нельзя в этот день выносить из дома деньги.

— А приносить можно?

— Приносить — хорошо.

— Поэтому надо было заплатить за молоко, чтобы молочнице тоже было хорошо.

— А ей и так будет хорошо: я её благословила и сладостей завернула, чтобы она в первый день года принесла домой сладости. В другом месте ей и денег дадут, потому как все вы теперь учёные, старые обычаи не признаёте, — укоряет меня мама.

Мама достаёт из своего старого потрёпанного кошелька камушек и небольшой кривой гвоздь:

— Женщина тут приходила, говорит, держи в кошельке камушек и гвоздь. Это, говорит, хорошо.

Кто знает, может, это действительно хорошо, — скептически улыбается мама. — Камушек, смотри, как он блестит. Давно он у меня в кошельке…

Есть обычаи очень нелепые. Но и в них, обычаях, на первый взгляд смешных, — история борьбы человека за жизнь на земле, история того, как велико было стремление человека выжить. Человек хватался за жизнь, как утопающий за соломинку.

Председатель колхоза Бениамин Товмасян рассказывал, как ещё недавно в горах Зангезура можно было встретить крестьян, которые в засушливый год торжественно, с воздыханиями мыли драгоценной водой мордочки своим осликам.

Считалось, что мытьём ослиных морд можно вымолить дождь. Обычай, возникший, очевидно, во времена языческие, где-то до нашей эры.

Карине — озорная шестилетняя девочка. Мама велит, чтобы она вымыла ноги.

— Они у меня чистые. Посмотри, чистые-чистые, как звёзды, и блестят, как звёзды.

— Нет другой такой умной и красивой девочки на свете, — говорю я Карине.

— Есть, есть! — поспешно возражает она. И тут же меня просвещает: — Надо так говорить, чтобы не сглазили.

В книге В. Эберхарда «Китайские праздники» я прочёл о том, что согласно поверью, «ножом или острым орудием нельзя пользоваться в день Нового года — можно отрезать счастье наступающего года».

Я понимаю, как могла родиться такая наивная, чистая мысль в старом Китае. Люди очень, очень хотели жить лучше и додумались до такой высокой мысли.

Этих простодушных, так по-человечески, так трогательно оберегающих свой дом, своё благополучие людей я чувствую как родных братьев.

Армянский философ Давид Анахт (V–VI вв.) утверждал, что добро превыше всего, даже превыше истины:

— К примеру, скажем, один человек дал другому на хранение меч, и вот в минуту гнева он пришёл его взять обратно, чтобы совершить убийство, а тот отказался и солгал, что, мол, ничего мне не давал. Вот вам ложь, которая есть добро.

На одной из планет люди могут всё, но каждый может в меру своей доброты. Этот вот архитектор может выстроить сарай, в лучшем случае — гараж, а этот строит невиданной красоты дворцы.