Башмачник Ростом, Уильям Сароян и другие: Рассказы, новеллы, эссе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты сегодня — мой гость. Я пригласил и своего старшего брата. Он журналист, пусть напишет о тебе. Кончай институт и приходи в мою школу. Место обеспечиваю. Полторы ставки, все условия. В институте будет поддержка. Я напишу в Тбилиси фронтовому другу, профессору. Без копейки пройдёшь.

После экзаменов подошёл ко мне Кидониди:

— Ты истории не знаешь. Ты не думай, что ты обманул старика Кидониди. Не знаешь ты историю. Но ты — молодец! Молодец!..

О если бы Кидониди знал, как я его разочарую на экзамене по географии! Разочарую — не то слово. Когда на единственный вопрос: «Сколько частей света?» — я ответил (по двум полушариям на карте, висевшей тут же, в географическом кабинете): «Частей света — две», Кидониди взвыл, как раненый зверь:

— Боже, о боже! Как ты неграмотен. И зачем я тебе задал этот вопрос? Зачем? Не спрашивая, надо было поставить пятёрку. Не спрашивая… Я же тебе обещал. Я теперь не могу поставить тебе пятёрку. Но я не могу и не поставить. Я же дал слово, я, Кидониди! Как учитель я должен выставить тебе единицу, а как человек, не сдержавший слова, я должен застрелиться, — мучился Анастас Варфоломеевич.

Когда я пробовал его успокоить, он кричал:

— Ты за кого меня принимаешь? Я же дал слово. Слово мужчины! Я, Кидониди!..

— Я знаю, что мы сделаем, — сказал наконец Анастас Варфоломеевич. — Ты мне разрешишь, чтобы я тебе поставил четвёрку. Разрешишь честно. Как мужчина. И ты мне дашь слово с завтрашнего дня приходить ежедневно ко мне домой — я буду с тобой заниматься. За месяц я тебя дотяну до четвёрки. Но если ты не будешь ходить на занятия, в сентябре я, старый человек, уйду из школы как недостойный звания учителя.

Я был согласен на всё. Но Анастасу Кидониди одного согласия было мало. Его надо было убедить в том, что я его уважаю, что я буду у него заниматься.

Вместе со мной сдавали географию Вано Шанидзе и Сергей Крункян. Я со своим ответом был для них таким благоприятным фоном, что они, если бы даже захотели, не могли бы срезаться. Кроме того, Вано и Сергей знали про части света. А когда Кидониди спросил у Вано:

— Калифорния. Можешь ли что-нибудь сказать о Калифорнии? — Вано рассказал не только о популярном в городе ресторане «Калифорния» (в этом самом ресторане выступала шумно известная танцовщица Красная Марго), но обнаружил какие-то сведения и о самой Калифорнии, нашёл её на карте.

— Если хотите знать, — начал Вано по своему обыкновению, но Кидониди остановил его:

— Что это значит: «Если хотите знать….»? Я всегда этого хотел. Всегда! А вот вы не хотите знать и ни черта не знаете!

Это был камушек в мой огород.

Вопрос о Калифорнии потому и задал Кидониди, что в городе существовал такой ресторан.

— Значит, Калифорния — это не только ресторан. Хорошо. Очень хорошо, что ты это знаешь.

Кидониди находился под сильнейшим впечатлением моего ответа о частях света и был, кажется, немного разочарован тем, что Вано не попался на удочку и не сказал:

— Если хотите знать, «Калифорния» — это ресторан, в котором танцует Красная Марго.

Такой ответ нужен был Анастасу Варфоломеевичу для полноты картины нашего дремучего невежества. Но ребята, в отличие от меня, что-то знали.

Крункян воспользовался тем, что речь зашла о Калифорнии, проявил инициативу и стал рассказывать об Англии и Франции. Он ездил в эти страны со своей женой, генеральской дочерью. Он очень сожалел, что из-за аттестата зрелости не смог нынче летом поехать в Болгарию.

Аттестат, стоивший мне стольких мук, был получен. Но я его отрабатывал — ходил к Анастасу Варфоломеевичу изучать географию. И должен был отрабатывать свой аттестат ещё не год и не два.

Старый знаменитый литератор, как я потом узнал, говорил: «Молодых людей с высшим образованием я встречаю всюду, но что-то не попадаются специалисты с хорошим средним образованием».

Кидониди оказался человеком добрым и благожелательным. Мы с ним подружились. Однажды он мне сказал о самых дорогих для него словах, записанных им некогда в альбом сыну, погибшему в Великую Отечественную войну. Это были знаменитые стихи Пушкина:

— Для меня, — сказал Кидониди, — важны сейчас две последние строчки. Для тебя — две первые:

Это было сказано мне в поддержку и мне же в укор. Я упустил время. И я хотел его нагнать.

Напечатанная фамилия

Вырос я в Грузии, а вот в Тбилиси впервые удалось побывать после того, как стал студентом Ереванского университета, — пригласили на студенческую конференцию. Жил я в лучшей тбилисской гостинице и был совершенно счастлив.

Вырос я в тихом прибрежном городе. Поезд из Тбилиси торжественно въезжал в город ежедневно по утрам. Вся наша сапожная мастерская (поезд проходил недалеко от мастерской) выходила встречать поезд № 34. Мы радовались тому, что поезд прибыл, мы ждали его и, встречая, неизменно обменивались мнениями:

— Сегодня что-то народу было мало.

— Заметили охрану почтового вагона? Охрану усилили…