И когда я наконец приезжаю домой и, паркуясь на привычном месте у бордюра, с такой силой дергаю рычаг коробки передач, что он едва не ломается, я понимаю, что не в силах больше ждать. Я хочу оказаться рядом с ней – тем более когда она так близко. Прямо за забором. Мне нужно понять, почему мне так легко ей улыбаться, так легко с ней разговаривать – с ней одной.
Нова
Я сижу за импровизированным столом и жду, когда ноутбук закончит свои семьдесят миллионов обновлений, как вдруг падает первый камушек.
В окно не попадает – приземляется где-то у дома, но я его слышу. Сначала думаю, что это большущий жук врезался в стену, но это происходит снова и снова.
Уж не знаю, рада я или раздражена, когда наконец выглядываю в окно и вижу, что на нашем заднем дворе стоит Сэм Джордан. Вот так, открыто. Как будто ему все равно, увидят ли нас родители. И что мы тогда скажем?
Если его родители или моя мама заметят, как мы тайком разговариваем через окно, будет сотня вопросов, сотня шансов, что «до» и «после» самым ужасным образом столкнутся.
Взрослые всегда думают, что всё знают. Всё понимают. Но это редко так.
Со скрипом я открываю окно.
– Тебя тут быть не должно, – говорю Сэму.
Его улыбку я вижу даже отсюда.
– Ты сказала, мы больше не дети, – отвечает он.
– Все так.
Он пожимает плечами:
– Я в этом не уверен.
– А я уверена. – Надо закрыть окно, но я не закрываю. Складываю руки на груди и говорю: – Тебе что-то нужно?
– Да, выходи играть.
Я. Честно. Пытаюсь. Не. Улыбаться. Потому что только раззадорю его и он продолжит после школы кидаться в окно камушками, что совершенно не входит в мои планы.
Но у мышц лица свои планы, и уголки губ упрямо ползут вверх.
– Я для этого слишком старая, – говорю я. – Зрелая. У меня даже сберегательный счет есть.
Кажется, это его смущает. Он наклоняет голову набок:
– Неужели?
– Там долларов тридцать, – отвечаю я. – Его открыла моя двоюродная бабушка, когда я была совсем маленькой.
Он улыбается:
– Нова. Поиграй со мной. Пожалуйста. Я уже все организовал.
– Организовал?
Улыбка Сэма становится шире, но он молчит.
– Что ты сделал? – спрашиваю я.
Он уже уходит, расслабленно, дразняще размахивая руками, будто знает, что я не смогу не пойти за ним.
– Ничего не скажу, пока ты не спустишься.
– Маме не понравится, что ты выкопал яму у нас на заднем дворе, – говорю я, тщетно пытаясь придать голосу строгости. – Будет переживать, что мы потеряем арендный депозит.